Один дом Гарденина становится музеем, другой — старше — уходит навсегда.
Два года назад РИА Воронеж публиковали снимки этого дома — и он ещё держался. Розовая штукатурка, треугольный выступ крыши с круглым окошком, фигурные колонны по углам. Всё в трещинах, всё заколочено досками, но было понятно, что перед тобой — архитектура, а не руины.
Мы приехали посмотреть, что стало с ним сейчас. Крыши больше нет. Треугольный верх, который два года назад ещё держался, теперь расколот — сквозь трещину видно небо.
Стены обнажены до кирпича: красного, мелкого, петровских времён. Окна зияют пустотой — вместо рам торчат остатки деревянных досок, которыми кто-то когда-то пытался заколотить проёмы. Вокруг здания проваливается земля: под ней старые подземные ходы, которые так никто и не смог пройти до конца. Вдоль полуразрушенной стены нелепо тянется жёлтая газовая труба — единственный признак того, что про этот дом ещё кто-то помнит.
Кто здесь жил и что построил
В 1698 году в Воронеж приехал купец Потап Никитич Гарденин. Петровские войны требовали сукна для армейского обмундирования — и Гарденин понял, что на воронежских степях можно пасти столько овец, сколько нужно. Он построил суконную мануфактуру. Три тысячи работников, поставки на армию — по тогдашним меркам производство федерального масштаба. Бывший суконный цех Гардениных воронежцы знают до сих пор — это «Арсенал».
Первый дом Гарденин поставил у реки. Но Пётр I строил флот и потребовал освободить берег. Фабрикант не стал спорить с царём — перенёс усадьбу на холм, на тогдашнюю окраину города. Там, где сейчас Фабричный переулок.
В 1720–1740-х годах он построил здесь большой двухэтажный каменный дом — один из первых в городе. Рядом — церковь Тихвино-Онуфриевскую. Потомки расширяли усадьбу: через двадцать лет появился второй дом, богато украшенный снаружи лепными раковинами над окнами. Такого украшения в Воронеже больше нигде нет. Усадьба стала целым ансамблем: два жилых дома, церковь, фабричные корпуса — единое целое.
В XIX веке Гарденины продали усадьбу. Дом №10 сменил множество хозяев — здесь была школа для солдатских детей, больница, богадельня. В 1858 году в нём разместили полуроту военных арестантов — с тех пор в народе его зовут Полуротка. В 1920-х рабочий железнодорожных мастерских нашёл пустое здание, поставил перегородку и печку. Так оно стало жилым домом на 35 квартир. Жили здесь до начала 2000-х, когда дом признали аварийным и расселили.
С тех пор — пожары, снег, кусты.
Двести метров и пропасть
Его «младший брат» — дом №12, построенный на двадцать лет позже, — сейчас реставрируют за 126 миллионов рублей. Работают мастера, которые восстанавливали Дворец Ольденбургских в Рамони. Тянут кабели для музейной подсветки. К лету планируют открыть музей Петра I.
Два здания одной усадьбы, двести метров друг от друга. Одному — музей. Другому — ещё одна зима.
На самой старой части дома кто-то повесил маленькую икону. Здесь была домовая церковь Митрофана Воронежского. Теперь это единственное, что напоминает о том, каким был этот дом.
Марина Сабурова,
Андрей Окуневский, фото автора
