Это был не просто рабочий квартал. Это было будущее. Теперь здесь чистят дымоходы от червей и ждут, когда все рухнет

Пока во дворе дома №188 по улице 9 Января лежал накрытый простыней труп тридцатилетнего мужчины, жизнь в квартале шла своим чередом. Наталья Николаевна с Краснодонской,12 пыталась перебраться через разрытую у ее подъезда траншею. В квартире на первом этаже замерзала женщина, у которой не было отопления. Школьная учительница из дома №244 на 9 Января пробовала почистить дымоход, чтобы в ее квартиру не заползли червяки. Маргарита Семеновна сидела на старой лавочке возле дома №206, смотрела на деревья и говорила: ко всему привыкает человек.

Жители квартала из почти сотни домов на 9 Января платят за содержание ветхих домов, но живут в грязи. Им делают капитальный ремонт, но он приносит потопы. Им обещают новую жизнь в рамках программы реновации, но она увязла в бюрократическом болоте. Чтобы понять, как квартал дошел до этой точки, авторы «В курсе Воронеж» провели несколько недель на его территории. Мы поговорили с 23 жителями, изучили договоры и получили официальные ответы от мэрии и областного Министерства ЖКХ. Итоги — в нашем расследовании.

90-летняя бабушка боится ареста

Во дворе четырех домов, недалеко от остановки «Газовая», сидят две старушки. Одна из них помоложе, в черной юбке, капроновых колготках, шапке и осеннем пальто. Рядом с ней на лавочке — соседка. Татьяне Ивановне исполнилось в этом году 90 лет. Она бойко разговаривает, но просит не фотографировать. «Вдруг придут арестуют за то, что я вам рассказала», — объясняет бабушка. У нее длинная меховая шуба, костыли и — неплохое настроение, чтобы с нами поболтать. К нам подходит еще одна женщина.

— Вы из восемнадцатого дома? — спрашивает она у старушек.

— Да, — говорит Татьяна Ивановна. — А что?

— Я — сестра Лидии Васильевны, из двадцатого дома. Сегодня 40 дней, как она умерла. Приехала раздать тарелочки и конфеты, я сейчас вам принесу.

— Лида…Она жила на третьем этаже? А отчего умерла? — спокойно интересуется Татьяна Ивановна.

— У нее ноги отекли, плохо ходила. Мы к ней с дочкой приехали, вызвали скорую. Ее осмотрели, Лида говорит, все идите, ни в какую больницу я не поеду, отдыхать буду дома. Мы ушли. На следующий день звоню ей — не берет телефон. На третий день приехала, она уже все, мертвая лежит.

Сестра уходит, возвращается через 10 минут, передает соседям тарелочки с шоколадными конфетами.

— Вы помяните Лиду, она тут всю жизнь прожила. А не знаете, Рита, с 27 дома — жива?

— Давно не видели, — отвечает еще одна наша собеседница. — А вы сюда теперь переедете? Нам нужны хорошие соседи.

Она обводит глазами двор, кутается в пальто.

— Нет, я живу с семьей на Космонавтов, вступлю в наследство, там видно будет, — отвечает сестра Лидии.

Вокруг нас — декорации для этих разговоров о смерти и наследстве. Покосившийся деревянный домик, исписанный именами подростков, у входа в который валяется выброшенная игрушка. Дороги к их дому №18, по сути, нет — только месиво из грязи и прелых осенних листьев. А дом, в котором в одиночестве умерла Лидия Васильевна, смотрит на нас обшарпанной кирпичной стеной с грубо намалеванным белой краской номером — «20 Газовая».

Старушки живут в доме №18 на Газовой с 1960 года. Последние лет пять они не видели ни дворников, ни уборщиц. По словам Татьяны Ивановны, от постоянно меняющихся управляющих компаний добиться чего-либо невозможно. Вопрос всегда один: когда придут убирать? Ответ тоже не меняется: «Ищем дворников». А обещания о скором расселении, как они говорят, они слышат уже лет двадцать.

Дома послевоенной надежды

Квартал, в который в 1960 году въехали родители Татьяны Ивановны, был символом послевоенного возрождения. Война превратила Воронеж в руины. Город отчаянно нуждался в жилье для рабочих, которые возвращались из эвакуации. Двух- и трехэтажки строили рабочие заводов «Полюс», «Электросигнал». Несколько домов, по воспоминаниям старожилов, возводили пленные немцы. На старых фотографиях видны аккуратные дома с балконами и ровными фасадами. Это был молодой, рабочий квартал, полный будущего. Заводы работали, людям бесплатно давали жилье, растили детей.

Сегодня тем же домам — больше семидесяти лет. Надежду сменило уныние. Во время сбора материала мы обошли почти сотню домов на 9 Января, Гайдара, Газовой, Краснодонской и Семилукской. Если сначала нас шокировали горы мусора и разруха, то чем чаще мы приезжали, тем привычнее становился этот пейзаж.

Опасный яд

Чем глубже мы заходим в квартал, тем гуще становится ощущение заброшенности. Единственная достопримечательность здесь — старая школа №76, остров порядка посреди нарастающего хаоса. Вокруг нее — лабиринт дворов между улицами Газовая, Гайдара и Малаховского, где у каждого дома своя история распада.

У дома №6 по Малаховского мы встречаем Андрея, выгуливает маленькую черную собачку. Он здесь временно, с женой и ее родителями, пока делают ремонт в своей квартире в Северном. Ему нравится место, говорит, не страшно. Но 1 этаж двухэтажного дома постоянно затапливает фекалиями.

Рядом, у дома №2, сидит на корточках Дмитрий. Он живет здесь 23 года. Коротко стриженный, недоверчивый, почти не отрывает взгляда от телефона. Первый этаж его дома заливает нечистотами из канализации, колодец откачивают раз в неделю. На втором этаже течет крыша. Дворников и уборщиц нет. Убирают раз в год на субботнике всем двором, но в этом году не собирались.

Мы идем дальше, мимо домов №3, 5 и 7 по Гайдара. Здесь нет асфальта — только разбитые колеи, утопающие в грязи и осенних листьях. Вместо ухоженных палисадников — непролазные заросли из сухого кустарника, сквозь которые едва проглядывают кирпичные стены домов. Двери в подъезды распахнуты настежь. Мы заглядываем в один из них: облезлые зеленые стены, выщербленный бетонный пол, тусклый свет одинокой лампочки вдали.

С наступлением сумерек редкие фонари выхватывают из темноты апокалиптические картины: лужи в глубоких ямах на дороге, брошенную машину с разбитой фарой. У дома №11а на Гайдара мы погружаемся в густую, тревожную темноту. На углу соседнего дома две женщины устроили банкет на кем-то сделанной тумбочке: что-то пьют, закусывают.

Общий двор для домов №244 и №246 по 9 Января. Здесь мы встречаем Елену Викторовну. Она работает учителем. Сначала она говорит с нами недоверчиво, но потом прорывается плотина отчаяния: о холоде в квартире, о батареях, которые едва теплятся в морозы.

«Сплю в свитере под одеялом», — тихо говорит она.

Ее квартира находится на третьем, последнем, этаже. В вытяжку на кухне постоянно падали ветки, дохлые голуби и кости. Когда Елена Викторовна вскрыла ее, оттуда полезли червяки. Теперь она чистит ее сама. Крыша течет. Летом приезжали из управляющей компании, положили несколько листов шифера, уехали. Сказали, нужен капитальный ремонт. Старый шифер бросили во дворе, его сейчас окружает мусор.

Надежда здесь — самый опасный яд. Елена Викторовна вспоминает, как в 2017 году к ним во двор приезжал депутат. Он уверенно советовал: «Не делайте ремонт, потерпите, вас всех скоро расселят». Она послушала. В 2020 году цены на стройматериалы взлетели до небес. Успела отремонтировать только туалет. Остальные комнаты так и стоят, дожидаясь расселения, которого нет. Когда она позвала мастеров поменять старые трубы, те лишь развели руками: «Лучше не трогать, все рассыплется». Елена Викторовна махнула рукой.

И после всех этих рассказов о холоде, червяках и несбывшихся надеждах Елена Викторовна вдруг оживляется. В ее голосе появляются теплые нотки.

«А место-то у нас хорошее, — говорит она. — До центра недалеко, магазины есть, летом все в зелени тонет».

Она вспоминает, как в советское время в их дворе стояли столики для домино, были качели, играли дети. Теперь на месте бывшей клумбы — растрескавшиеся бетонные плиты. Столики спилили, потому что на их месте стали собираться алкоголики. Потом украли столбы освещения. Она живет здесь с самого рождения. В доме, построенном в 1961 году. В квартале, который когда-то был будущим.

Ее соседка, Мария Сергеевна, живет в доме №244. Некоторые соседи умерли, наследники теперь сдают квартиры узбекам и таджикам. В одной квартире, по ее словам, живут семеро человек. Коммуналку Мария Сергеевна платит исправно, но почему нет ни дворников, ни уборщиц, даже не звонила спрашивать. Смирилась. Названия своей УК она не знает.

— Им лишь бы деньги получать, нет дела до нас, — говорит женщина.

60 млн. накопленных денег

В квартале на 9 Января расселили дом №156, в процессе — дом №179, 185 и №24 на Семилукской. Всего в квартале около 100 домов — в основном двухэтажки и трехэтажки. Идём мимо домов на 9 Января, 206, 204, 192. Кажется, их давно надо расселить или отремонтировать. Горожане сами признаются, единственная надежда — Фонд капитального ремонта. Мы решили проверить, как эта надежда реализуется на практике. Закон о взносах на капремонт был принят еще в 2014 году. За это время жители накопили на своих счетах определенные суммы. И как выяснилось, работает система по простому принципу: на что накопили — то им и сделали. Фактически, люди получили обратно свои же деньги в виде точечных, не всегда качественных работ. Но этих средств катастрофически недостаточно для полноценного спасения старых домов.

А как же бюджетная поддержка? Есть краткосрочный план реализации региональной программы капитального ремонта общего имущества в многоквартирных домах в Воронежской области на 2023-2025 годы. За счет областного бюджета отремонтировали дома за Жемчужной, ближе к остановке «Общежитие». Им — от 30 до 35 лет. Дом №211 (1991 г.) — 8,8 млн рублей на замену лифта. Дом №213 (1993 г.) — 2,3 млн рублей на ремонт и замену лифта. Дом №148 (1987 г.) — 6,1 млн рублей. Итого из областного бюджета: 17,2 млн рублей на лифты.

Что отремонтировали за счет жителей: 21 дом — послевоенные двухэтажки и трехэтажки 1950-60-х годов. Они разваливаются, но аварийными не признаны. Ремонт оплачивали сами жильцы из средств, накопленных за годы взносов. Крыши: 13 домов (№151, 157, 164, 165, 169, 171, 176, 190, 192, 200, 206, 216, 240). Коммуникации: 5 домов (№155, 163, 167, 188, 244). Комплексный ремонт: Дом №186 (пятиэтажка) — 16 млн рублей. Тепло и свет на Семилукской: Дома №8, 10, 12, 14. Итого за счет жителей: более 60 млн рублей.

Что осталось без ремонта

В то же время больше 50 домов от Машиностроителей до Газовой не видели капремонта никогда. Логика распределения денег выглядит такой: областной бюджет дал 17 миллионов на лифты в относительно новых многоэтажках. Жители ветхих домов заплатили из своего кармана 60 миллионов — в 3,5 раза больше — за крыши и трубы. Плюс еще потратились на строительный контроль. С каждого дома — около 90-100 тыс. рублей. И где он — этот контроль был? Фонд капремонта заменил кровли за деньги жителей, но не учел, что старые коммуникации не выдержат. Получилось как в поговорке: новая шапка на гнилой голове. 

У дома №190 на 9 Января мы встретили Марию Дмитриевну. Она не выходит из квартиры по вечерам. Пока еще только смеркается, скоро пойдет, а пока гладит старого черного кота. Дверь в ее подъезд не закрывается — замок сломан. Она показывает на выбитые кирпичи в стене на первом этаже. Говорит, что возле них часто крутятся незнакомцы, думает, что делают закладки. Ее дом — один из тех, кому летом «повезло» с новой крышей. Делали нерусские, поставили вагончик, спали там, по выходным танцевали на улице. В сентябре уехали. После этого, с началом отопительного сезона, на чердаке лопнули старые трубы. Квартиры затопило кипятком. К Марии Дмитриевне прибежал сосед — участник СВО, недавно купивший здесь квартиру на выплату после ранения. Он растерянно просил телефоны, куда звонить. Пенсионерка пошла в котельную, попросила вызвать слесарей, чтобы те перекрыли воду. Слесари приехали. Вскрыли пол в квартире на первом этаже — под ним стояла вода. Подвала в доме нет. Они поставили на трубу хомут и уехали. Хозяин квартиры потом просто укрыл мокрый пол линолеумом. Батареи греют, по крайней мере пока.

«Вода, я считаю, так и стоит до сих пор, — говорит Мария Дмитриевна. — Трубу-то не варили, а просто надели хомут».

У расположенного через несколько двухэтажек дома №164 — та же история с новой крышей. Но там на фасаде — сквозные трещины. Сын хозяйки одной из квартир и его жена придвинули диван к стене, чтобы не дуло.

Мы опросили жителей домов №176, 190, 192, 200, 206 — везде подтвердили проблемы после ремонта крыши. Лопнули горячие трубы, затопили квартиры. Люди сидели без тепла. Единственный дом, где сделали комплексный ремонт за 16 миллионов рублей, — №186. Жильцы пожимали плечами: просто однажды появились рабочие, сказали, будем делать капремонт.

Но даже после такого ремонта — проведенного за счет средств собственников жилья — во дворе виднеются неубранная листва, сломанные скамейки,разбитые дорожки. 

Зато есть жители двухэтажек, где не было ремонта и нет разочарования. Например, дом №160 на 9 Января. В нем живет Ирина с мужем и двумя детьми. Место очень нравится, 10 минут пешком до работы, столько же до школы. В квартире сделали ремонт, в подъезде убирают сами — по графику, крышу не меняли, ничего не течет. Дом на 8 квартир был построен в 1953 году. На подъезде — замок. Жильцы закрывают на ключ.

— Мне все нравится. Переселяться не хочу, сделали бы нам капремонт, и горя бы не знали! — говорит Ирина. 

Ее соседка живет в доме №166 на 9 Января. Она очень расстроена, напротив, что ее двухэтажка не признана аварийной и не попала в программу капремонта. По ее словам, чтобы дом признали аварийным, нужна экспертиза. 

— Она дорого стоит, у нас нет денег, — объясняет горожанка.

УК меняются, бардак остается

В 2024 году из Воронежа ушел крупный федеральный оператор «ПИК-Комфорт». Сотни домов, чьи жители не смогли провести общие собрания, остались без управления. В августе 2025 года мэрия своим постановлением (№1248 от 31.07.2025) распределила 345 таких «бесхозных» домов между тремя новыми, временными компаниями. Квартал на 9 Января оказался в эпицентре этого передела. Согласно документам, компания «Финмаринвест » получила под управление четную сторону улицы 9 Января (от №136 до №252), дома на улицах Газовая, Гайдара и Малаховского. Компании «ЦУК» («Центральная управляющая компания») достались нечетная сторона 9 Января (от №137 до №203) и вся улица Семилукская. Коммунальщики брали по 19 рублей за квадратный метр.

Но эта схема продержалась недолго. В дело вмешалась Государственная жилищная инспекция (ГЖИ), которую с ноября 2022 года возглавляет Дмитрий Соломаха. Своим решением ГЖИ передала эти дома другой, еще одной новой компании — «Стандарты управления». В распоряжении редакции есть платежный документ жительницы дома №22 по улице Семилукской за сентябрь 2025 года. В графе «содержание жилого помещения» указан тариф 36,58 рублей за квадратный метр — почти вдвое выше того, что был установлен предыдущей «временной» УК. В других домах управляющая организация выставила тариф 27 рублей 36 копеек за «квадрат». 

За что платят жители, становится ясно, когда заходишь в их дома. Мы поговорили с людьми на улице Семилукской. В доме №26 Дмитрий Сергеевич, живущий здесь с 2016 года, рассказывает, что они с супругой сами убирают в подъезде. В доме №10 Елена подтверждает: тоже убирает раз в неделю. В подъездах жители оставляют веники. В домах №36, 34 и 40 — та же картина. Везде люди повторяют: «Уборщиц не видели». Дворников тоже. На улице 9 Января ситуация не лучше. Жительница дома №160 говорит, что они с соседками убирают подъезд по графику. Двор не убирали давно, последний субботник был год или два назад.

Получается, что власти не выделяют деньги на капремонт домов из бюджета, не признают их аварийными, а управляющие компании устанавливают тарифы, но функцию уборки выполняют сами жильцы. Единственный способ заставить систему работать — прямое вмешательство надзорных органов после жалоб. Так, в 2021 году ГЖИ после выездной проверки заставила предыдущую УК «Мастер» отремонтировать подъезд в доме №232 по улице 9 Января — побелить и покрасить стены. Но это — единичный случай, результат личной настойчивости жителей, а не системная работа.

Комплексное развитие на бумаге и в реальности

Надежда в квартал пришла в виде трех букв — КТР. Комплексное развитие территорий — федеральный механизм, призванный спасти депрессивные городские районы. В Воронеже под КТР задействовано 14 площадок. В июле 2024 года губернатор Александр Гусев на совещании подчеркивал важность программы, поручив «во главу угла ставить именно комплексное развитие территорий и расселение из ветхого жилья». Квартал, ограниченный улицами 9 Января, Семилукская, Краснодонская и Малаховского, стал одной из первых таких площадок.

Как должно было быть

21 февраля 2024 года мэрия Воронежа заключила договор с застройщиком — компанией ООО «ИП К.И.Т.». Документация, скачанная с портала torgi.gov.ru, рисует четкую и понятную дорожную карту. Шаг 1. Застройщик в течение 60 рабочих дней (то есть, примерно до конца мая 2024 года) готовит проект планировки территории. Шаг 2. Мэрия в течение 120 рабочих дней (еще около четырех месяцев) согласовывает и утверждает этот проект — дни считаются с момента предоставления положительного заключения.

Все бумажные формальности могли быть завершены примерно к сентябрю-октябрю 2024 года. Сразу после этого должен был запуститься счетчик для жителей: 6 месяцев на расселение аварийных домов и 54 месяца (4,5 года) — на остальные. Общий срок окончания действия проекта — 2033 год.

Как получилось

На дворе ноябрь 2025 года. Мы идем по территории, но..никакой стройки не видим. Вот дома, которые могли давно расселить. У двухэтажки №185 по улице 9 Января двери подъезда открыты, окон нет. Если бы договор между застройщиком и городской администрацией соблюдался, дом мог быть уже расселен и законсервирован. 

У соседнего дома №24 по Семилукской окна и двери есть, но закрыта подъездная дверь. Мы открыли, виден натертый пальцами код. Внутри стоят брошенная мебель и деревянные столбы, подпирающие потолок. Спустя почти два года после заключения договора проект реновации так и не сдвинулся с мертвой точки.

Мы отправили запрос в мэрию Воронежа. Там ответили, что проект планировки до сих пор не утвержден (!). Документ был представлен в мае 2024 года, но администрация направила его на доработку. После этого проект несколько раз подавался повторно, каждый раз возвращался строительной компании с замечаниями. Последняя версия, по данным мэрии, поступила от застройщика 25 сентября 2025 года и до сих пор «находится на рассмотрении». Строительная компания также должен реконструировать детский сад №106 и передать объект в собственность города не позднее 1 июня 2026 года. 

Для жителей это означает, что обещанный 54-месячный счетчик ожидания еще даже не запущен. При этом за срыв самого первого этапа никто не несет финансовой ответственности. Как пояснили в мэрии, штрафы по договору предусмотрены только за нарушение «Графика этапов», который утверждается только после утверждения проекта. Нет проекта — нет графика. Нет графика — нет нарушений. Круг замкнулся. В этом бюрократическом вакууме люди остались один на один с неизвестностью.   

В то же время как следует из ответа Министерства ЖКХ и энергетики региона, у застройщика есть другое обязательство. Расселить аварийные дома в срок не позднее 24 месяцев со дня заключения договора о КТР. Он закончится в конце февраля 2026 года. Мы также пытались получить комментарии у застройщика. Но ответа на письменный запрос так и не последовал с 5 ноября. 

— Нам уже лет десять говорят, что вот-вот расселят, — машет рукой пожилой мужчина в двухэтажке №20 на Семилукской. — Мы уже перестали верить. 

И на фоне этого тотального неведения разворачивается еще один сюжет. Пока одни ждут расселения, другие пытаются продать свое призрачное право на новую жизнь. На «Авито» и других площадках висят объявления о продаже квартир в домах, которые формально уже включены в программу КТР. Двухкомнатную квартиру в ветхой двухэтажке здесь можно купить за 3,5 миллиона рублей. Кто-то отчаянно пытается избавиться от ветхого жилья, а кто-то, возможно, скупает его в надежде получить от застройщика новую квартиру большей площади.

Два уровня власти озвучивают разные сроки, застройщик хранит молчание и раздает неофициальные обещания, проект, который должен был принести новую жизнь в квартал, увяз в бесконечном цикле бюрократических согласований. На земле, в реальности, стоят два полурасселенных дома-призрака, а в остальных — люди, торгующие и покупающие надежду на вторичном рынке.

Потомки советских радиоинженеров

В квартале на улице 9 Января есть улица Краснодонская. Здесь стоят несколько двухэтажных домов, построенных в 1950-х годах для сотрудников радиозавода «Полюс». Сегодня в квартирах живут их потомки. Как и в соседних домах, здесь по программе капитального ремонта заменили крыши. После этого, по словам жителей, на фасаде появились трещины и начались протечки. Наталья Николаевна, дочь одного из советских инженеров, живет в доме №12 с рождения. Платит за отопление около 7 тысяч рублей в месяц, за трешку — выходит около 10 тысяч.

Когда в октябре в ее доме на несколько недель пропало отопление, она начала звонить в управляющую компанию. В итоге УК направила бригаду для поиска неисправности (уже после нашей встречи с Натальей Николаевной). Две недели спустя перед входом в ее подъезд была разрыта траншея. Через яму были переброшены две доски. Рабочие, по словам соседей, приехали несколько дней назад, начали копать и уехали. Один из жильцов, вышедший на улицу, сказал, что они думают закопать яму сами. Отопление пока есть, но надолго ли?

Несколько лет назад, во время одной из коммунальных аварий, сотрудник теплосети сказал жителям фразу, которую здесь многие запомнили: «Вы слишком выгодные, чтобы вас расселять».

Вечер 14 ноября. Маргарита Семеновна сидит на лавочке у дома №206. Она живет в этой двухэтажке с рождения. В комнате, которую когда-то получил её отец — 11 квадратных метров в коммуналке. Со временем соседи разъехались, комнаты отошли семье. Убрали печку, провели газ, сделали ванну. Появилась трешка. Теперь в этой трешке нет отопления. Уже неделю. Летом рабочие поставили новую крышу. Повредили трубы на чердаке. Дважды прорывало кипяток. Потом починили. Потом опять потекло. Маргарита Семеновна звонила в управляющую компанию — говорят, ждите. Она ждёт. Ко всему привыкает человек.

Её зять четвёртый год на спецоперации. Приезжал в отпуск летом — впервые за год. Не мог принять контраст: там военные действия, здесь танцуют и поют. Но именно его служба позволила дочке купить частный дом в двух кварталах отсюда. Без этих денег они бы так и жили все вместе. Если бы дом расселяли, Маргарита Семеновна не хочет уезжать далеко. Мечтает, чтобы им с соседками дали квартиры в одном подъезде — где-нибудь здесь, на 9 Января. Но дом не расселяют.

Маргарита Семеновна встаёт. Идёт к подъезду. Поднимается на второй этаж. Открывает дверь в свою трешку, где нет отопления уже неделю. Включает электрический обогреватель. Садится на диван. Укутывается в одеяло. Завтра снова позвонит в управляющую компанию. Может быть, завтра что-то изменится. Это её дом. Её квартал. Её жизнь. Который когда-то называли будущим.

Алла Серебрякова, фото Татьяна Скачкова

Новости по теме:

Часть квартала на 9 Января все-таки начнут сносить — мэрия опубликовала официальный документ