Наталья Николаевна достаёт телефон. Его экран покрыт паутиной мелких трещин, но это не мешает уверенно найти ссылку в мессенджере и открыть видеосюжет на сайте «ТВ Губерния». Журналисты приезжали к ее двухэтажке на Краснодонской и снимали репортаж. Пока идёт ролик, Наталья Николаевна всё время смеётся.
Камера показывает новую крышу на её доме, огромные горы мусора во дворе, трещины на фасаде и фундаменте. Журналист с экрана объясняет — отопление должны были включить с 1 по 3 октября, но к 20 октября так и не дали. Наталья Николаевна:
— Слушайте, что сейчас про УК скажут!
«В управляющей компании сначала от комментариев отказались, а потом сообщили, что на одной из труб повреждение, специалисты ищут», — говорится в сюжете. Жительница Воронежа смеется. Её смех кажется неуместным. Она ведь сама здесь живёт, что смешного?
— Да-да, не могут найти, почему нет тепла! Отопление нам включили 25 октября. А перед этим говорили, что в 4-й квартире нашего дома порыв, и приезжала аварийка. Мы с соседкой, она из этой квартиры, долго смеялись: никакого порыва не было, мы через день звонили в УК, чтобы нам включили тепло. Вот придумали!
Наталье Николаевне — за 70. Она до сих пор работает — в общепите. Как и её телефон весь в трещинах, но всё ещё работает, так и дом, в котором пенсионерка живёт с рождения, стоит — весь в трещинах, но не рушится. Пока. Cмех, наверное, — один из способов не сойти с ума из-за окружающего ее бардака.
Квартал для радиоинженеров
Дом №12 на Краснодонской построили в 1954 году для работников радиозавода. Двухэтажный, всего на восемь квартир. Деревянные полы, деревянная лестница — технологии того времени. Краснодонская входит в квартал на улице 9 Января, где в те годы строили жильё для сотрудников крупнейших оборонных предприятий города — радиозавода и завода «Электросигнал». «Электросигнал» был основан в 1931 году и к концу 1940-х стал одним из крупнейших радиозаводов СССР. Здесь производили военные радиостанции — переносные, авиационные, устанавливаемые на бронетехнику.
Воронежский радиозавод (позже — производственное объединение «Полюс») был организован в марте 1950 года. Завод специализировался на производстве шифровального оборудования для служб безопасности и телекоммуникационных систем. В 1959 году при нём создали Особое конструкторское бюро для разработки средств связи по заказам Министерства обороны и других силовых структур. Здесь жили и работали тысячи инженеров, конструкторов, разработчиков. Им строили хорошее по тем меркам жильё в специальных кварталах — таких, как этот, на Краснодонской.
Серый портфель и беспроводной телефон
— У моего папаши телефон без проводов был в начале 70-х годов, а говорят, они только в 90-х в России появились. Нет! Папаша ходил с ним на работу и общался с коллегами. Он был разработчиком. Умер в 2000-м году. В конце 80-х папу перевели в «Вегу» в Северный. Спустя время руководство жаловалось: наши разработки никому не нужны, не будет войны. Папа каждый день ходил на работу, сидел с товарищами в кабинетах, перекладывали бумажки. Хорошо, что он не дожил и не увидел, как всё научное сообщество развалилось, а на месте «Веги» построили новостройки, — Наталья Николаевна с легкой грустью вспоминает о своем отце.
Капремонт, который чуть не разрушил дом
Дом не признан аварийным, но жить в нём опасно. Мы заходим в подъезд. На входе — серый кодовый замок. Деревянные полы прогибаются под ногами, скрипучая лестница, кажется, вот-вот провалится. Трещины — повсюду. Потолок покрыт дырами, куски штукатурки отвалились, торчит старая обрешётка.
Наталья Николаевна ругается: год назад рабочие ставили новую серебристую крышу по программе капремонта, дом «трясся» и чуть не развалился. Вскоре, по ее словам, на фасаде и в квартирах появились повреждения.
— После ремонта крыши стены нашего дома пошли трещинами. Видите? — она показывает на фасад. — А внутри квартир ещё хуже. У соседки потолок чуть не обрушился.
А ещё рабочие меняли в двухэтажке электроснабжение: завели на коричневые трубы в подъезде заземлитель — обмотали их проводом с жёлтыми хомутами. Жильцы боятся дотрагиваться до батарей — вдруг ударит током.
— Больше года прошло с капремонта. Жили без него, и дальше бы жили. Крыша не текла, почему ее делали, не знаю. Раньше заходили в подъезд, дотронешься до батареи, чтобы руки согреть. Теперь идешь и подальше отодвигаешься от батарей. Но все равно давно наш дом отжил своё! — Наталья Николаевна больше не смеётся, говорит серьёзно. — Лет 20 назад нам сказали «потерпите», скоро вас расселят, делали описи всех квартир. Года четыре назад во дворе треснула труба отопления. Приехал инженер из «Воронежтеплосети» и сказал: не надейтесь, вас раньше 2040 года не переселят. Вы такие выгодные, зачем от вас избавляться! И ведь не соврал.
Выгодные жильцы
За отопление в своей двухкомнатной квартире пенсионерка платит 7 тысяч рублей в месяц. Её соседка живёт в трёшке — отдаёт почти десятку. При том, что средняя пенсия в Воронежской области — около 17 тысяч рублей. Большая часть уходит на оплату коммуналки. За последние два года у них сменилось четыре управляющие компании. Каждая приходила с обещаниями навести порядок, но через несколько месяцев исчезала или переставала отвечать на звонки. Нынешняя УК пришла два месяца назад и сразу прислала платёжки с новым тарифом — 36 рублей за квадратный метр вместо прежних 19 рублей. Почти в два раза больше.
— Пусть подождут! Сейчас жду, когда начнется отпуск. После 11 ноября поеду к ним в офис, буду разбираться, откуда такой тариф, — решительно заявляет она.
Но коммунальными платежами проблемы не ограничиваются.
— Уборщиц у нас нет лет пять, может, больше. Дворников не видела столько же. В подъезде убираем сами — по очереди. А двор… Ну, вы сами видите.
Двор-свалка
Мы обходим дом. Территория завалена мусором, двор зарос бурьяном в человеческий рост, вместо дорожек — грязь. Рядом виднеется ничем не огороженная яма. Ее разрыли после сюжета на «ТВ Губерния» в конце октября. Посреди двора чернеют сгоревшие гаражи — сгорели несколько лет назад, остатки так никто и не убрал.
Листья никто не убирает — они лежат толстым ковром, под которым проглядывает мусор. Пластиковые бутылки, пакеты, обрывки бумаги. За полуразрушенным зданием бывшей котельной — ещё больше хлама.
— Раньше тут была детская площадка, — показывает Наталья Николаевна на заросли бурьяна. — Дети играли. Теперь тут никто не гуляет. Вокруг наших домов стояли колонны, между ними — забор. На ночь он закрывался. Все исчезло.
На фоне запустения — новая крыша на двухэтажке. Программа капремонта выполнена. Галочка поставлена. Крышу поменяли — дом чуть не развалился, но крыша новая. А то, что двор завален мусором, в подъезде никто не убирает, отопление не включили вовремя, тарифы по 36 рублей за «квадрат» — это уже не входит в программу капремонта.
«Не хотела бы уезжать»
— А я ведь и уезжать отсюда не хотела бы, — говорит Наталья Николаевна. Мы стоим у входа в её подъезд. Жёлтые листья под ногами, потрескавшийся фасад за спиной. — Мы тут все друг друга знаем, наши родители были знакомы, всегда есть к кому за помощью обратиться. Мы просто заложники коммунальщиков.
Смеха, который сопровождал весь наш разговор, больше не слышно.
— Мы ведь собираемся дальше обращаться, — тихо, но твёрдо говорит она. — Нельзя же это так оставлять.
Она делает паузу, и в этой паузе — вся тяжесть жизни в этих стенах. Затем она задаёт вопрос, который повисает в сыром ноябрьском воздухе между сгнившими листьями и трещинами на старом доме. «Только куда? В прокуратуру?»
Последняя надежда на подсказку, на помощь. Она ждёт ответа, которого, наверное, нет.
Алла Серебрякова, фото автора
Бедные люди. Представляю очень хорошо как это трудно разобраться с управляющей компанией. Наша УК уже два года не ремонтирует тротуар возле дома, я писала везде жалобы и никакой реакции от них нет. Говорят что нет денег на доме и у нас ноги люди ломают. Тут дом старый, его надо либо весь за один раз ремонтировать либо снести за 100 тысяч и купить новые людям квартиры, как тяжело жить пенсионерам.