Мы — сорокалетние

Издание «В курсе» публикует в рубрике «Почитать» интересные рассказы, новеллы и миниатюры. Ранее они выходили на сайте www.proza.ru и других сайтах. 

Мы — сорокалетние. Инна N. 

 

Мы родились в Советском Союзе. Наше детство было благополучным и спокойным, спасибо Леониду Ильичу… пионерские лагеря, безопасные улицы, мороженое за 14 копеек, докторская колбаса.

А дальше все плохо. Мы — подростки, а по телеку Горбачев с пятном на лбу говорит новые слова « перестройка» и «гласность», а также неправильно ставит ударение в таком простом слове как «ступени» и ужасно коверкает республику «Арзебаржан». Правда, сначала мы не поняли всей важности грядущих перемен, так как были озабочены только начавшимися дискотеками и мечтами об одноклассниках…Потом наши интересы переместились в аудитории институтов, и вот тут как раз и началось напряжение. Во-первых, нам сказали, что теперь мы называемся СНГ, а не СССР. Да, я помню, что все вокруг коварно промолчали о развале грандиозной империи, а хитро подменили название. Типа, не волнуйтесь, мы просто переименовались. Фальшивость этой затеи была всем заметна. У нас даже шутка была — СНГ на палочке. Ассоциации проглядываются явные.

Далее как-то поплохело с продуктами, и откуда ни возьмись везде возникли люди под названием «рэкетиры». Бандитами их никто не называл, потому что в общественном сознании бандиты были те, кто пели зэковскую песню:

«Не жди, мама, хорошего сына.

Твой сын не такой как был вчера.

Меня засосала опасная трясина

и жизнь моя вечная игра».

Эти люди были из тюрем и зон, где-то далеко. А эти самые рэкетиры были рядом. Это были наши вчерашние одноклассники, приятели друзей и родственники родственников. Они «решали проблемы». Ходили в спортивных штанах, имели прическу «под ноль» и со всех собирали деньги. Непонятно за что. Но все платили, потому что рэкетиры были жестокие, и жуткие истории о том, как разделывались они с неплательщиками, мусолились у нас в институтских аудиториях.

Нам было по 20 лет в начале девяностых, и жизнь нам казалась прекрасной, несмотря на ежедневные перестрелки и разборки на улицах наших небольших городов. Мужчины нашей мечты все были сплошь в бордовых пиджаках, с бычьими шеями, на которых красовались золотые цепи. Знаете шутку тех времен по поводу того, как по тому, где ставится ударение в слове цепочка, понять, какого веса это ювелирное изделие? Если вам говорят, что это цепочка (ударение на «о»), то имеют в виду рядовую цепь весом от 1 до 10 грамм. А вот ЦЕПОЧКА (ударение на «е») – это символ девяностых весом от 25 до 600 грамм золота 585 пробы. Такие примитивные изделия – символ зарождающегося капитализма.

Но если отвлечься от романтической составляющей тех времен, все остальное было из рук вон плохо. В институтах мы получали высшее образование, которое, нам было уже не нужно, так как развалилась система распределения, и развалились сами предприятия, на которых мы должны были работать. Получив свои дипломы, каждый из нас лихорадочно думал — куда идти работать. Всем стало понятно, что надо куда-то двигать, чтобы как-то где-то работать и желательно развиваться. И это стало отправной точкой всех мытарств моего поколения – великая миграция. Наши небольшие города, при Леониде Ильиче бывшие тихими и безопасными, стали настолько криминальными, что мысль о переезде была одной из самых насущных. Все искали какие-то лучшие места…. Стали сниматься с якорей и куда-то переезжать. Началась великая миграция великой страны. Инженеры больших городов союзных республик переезжали в небольшие поселки в центральной России и шли работать на рынок. Директора крупных оборонных предприятий шли в сторожа. Учительницы уходили на панель. Партийные лидеры — в бизнес. Если посмотреть, сколько моих одноклассников уехало с малой родины, то это — не менее половины. И у всех такая история. Где бы мы не жили – в Сибири, в Дагестане, Молдавии — многие поменяли место жительства.

Мы переехали в места с другими традициями, и нам всем пришлось трудно…Мы годами наращивали друзей, с трудом находили дело по душе, а замуж выходили или женились вообще с большим трудом – ведь все вокруг было другим. Нам понадобились годы, чтобы обрести устойчивость и уверенность на новых местах. И годы эти были такие лихие, полные отвратительных междуусобных войн, грандиозных экономических кризисов, криминального разгула, что иногда я думаю – а как вообще мы выжили?

И вот, наконец, двухтысячные. Наконец, посадили в тюрьмы рэкетиров и назвали их, как положено, бандитами. Наконец, все снова вспомнили, что в стране есть государственные органы, такие как милиция, прокуратура, мэрия и муниципалитет. Как все подтянулись и успокоились. Наши расшатанные нервы потихоньку начали приходить в норму. И нам уже всем за 30. И молодость прошла. А дел еще невпроворот – еще мы только образовали семьи, еще только начали осознавать какую карьеру хотим строить….Поэтому в двухтысячные нам пришлось трудиться еще сильнее, но уже более результативно. И многие из нас в этом преуспели – и карьеры задались и дети подрастают.

Теперь нам по сорок, а за плечами у нас такие жизненные перипетии, что ни дай Бог никому. Мы — поколение обманутых людей – нас растили для развитого счастливого социализма, а когда мы выросли как нежные цветы – нас бросили в зарождающийся бандитский капитализм. Мы выживали, как могли, а когда наступила благоприятная стабильность, нам на пятки начали наступать молодые, выросшие смелыми, наглыми, без царя в голове. И опять нам нет покоя, потому что надо отстаивать свое место под солнцем, а мы очень не хотим его потерять – оно тяжело нам далось.

Думаете, после всего этого, у нас здоровая психика? Нет, конечно, нет. Думаете, кто в 2012 году во время египетской революции, когда на площади Тахрир бушевал вооруженный народ, а в закрытый каирский исторический музей с заднего входа стучали разгневанные российские туристы и требовали предоставить им оплаченную экскурсию, думаете, кто они были? Это были мои сверстники, люди, которые не бояться катаклизмов. И кто совершенно безбашенно лезет в океан с гарпуном для того, чтобы поохотиться на мурену, а еще лучше на акулу, в тот момент, когда пляжи закрыты в связи с появлением акул, а окружающие иностранцы в ужасе прижимаются к лежакам? Это мои однокашники…. Кто преодолевает границу с Белоруссией для того, чтобы перехитрить российское правительство, запретившее своим гражданам лететь в Египет в связи с терактами в самолетах и все-таки улететь на Белорусском самолете в этот самый Египет? Это те, с кем я сидела у костра в пионерлагере и пела советские песни.

Бесстрашные люди, которые могут рассказать вам не одну страшную сказку на ночь, причем из своей жизни или из жизни соседа.

И теперь мое поколение столкнулось с еще одной проблемой – надвигающейся старостью. И куда от этой проблемы не денешься. Гарпуном не проткнешь, не объедешь на машине. Психологи скажут: это не проблема, вы просто должны принять эти возрастные изменения и смириться с ними. Но, дорогие психологи, не надо говорить это людям, которые всю свою юность и молодость боролись за выживание и толком не насладились тем, чем положено наслаждаться в молодости. Не будем мы смиряться и принимать эти возрастные изменения!

Мы останемся молодыми, еще лет на 10. Как раз на те годы, которые у нас отняла наша горькая история. Мы ходим в спортзал, мы все бросили курить, хотя в те годы это было модно. Мы почти не пьем! Если мы имеем отдых, то он активный – экскурсии, походы, экстрим. Мы стараемся не толстеть – лишний вес старит! Мы следим за всеми трендами! Мы чатимся в соцсетях и вывешиваем сэлфи в инстаграммах. Наконец, мы заводим молодых любовников!

И его знает, куда еще заведет нарушенная психика все мое поколение сорокалетних!