В Воронеже Железнодорожный районный суд отправил горожанина в колонию особого режима на 9 лет после расправы над знакомым. В начале 2026 года воронежец отмечал новогодние праздники дома с возлюбленной. К ним пришел сосед. Пока выпивали — между ними произошла ссора. Хозяин дома оскорбил несколько раз свою женщину, и гость за нее заступился. Мужчине это не понравилось, завязалась драка. В результате гость получил ножевые ранения и скончался.
Следователи возбудили уголовное дело по части 4. ст. 111 УК (Причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть человека). Железнодорожный районный суд приговорил обвиняемого к 9 годам колонии особого режима и штрафу в 2,2 млн. рублей и обязал компенсировать расходы на погребение 45 тысяч рублей.
Психиатры, проводившие исследование личности подсудимого, выяснили, что он родился с перинатальными проблемами (тяжелая беременность матери). В детстве несколько раз получил травмы головы. В подростковом возрасте заработал диагноз от психиатра «нарушение поведение». Был вспыльчивым, эмоционально-неустойчивым, быстро уставал, был невнимательным. После 18 лет алкоголизировался и стал употреблять наркотики. Судья Железнодорожного районного суда Иван Жидких (он же председатель) вынес горожанину приговор — 9 лет особого режима с последующими ограничениями после освобождения (не выезжать за пределы города, где будет жить, не менять место жительство и приходить в полицию отмечаться 1 раз в месяц).
Во время судебных заседаний жена погибшего рассказала, что осталась одна с сыном. В день трагедии ее супруг пошел в гости к соседу, но домой так и не вернулся. О его гибели она узнала на следующий день.
В 2013 году воронежец был судим за покушение и приготовление к сбыту наркотиков — в значительном и особо крупном размере (ст. 228.1 УК РФ). Особый режим — это самый строгий вид исправительной колонии в России, куда направляют при особо опасном рецидиве, за особо тяжкие преступления и для тех, кто уже отбывал лишение свободы.
А как могло бы быть: тот же человек, те же болезни, но врачи и суд сработали иначе. В детстве у воронежца, которого отправили в колонию особого режима на 9 лет, был диагноз «нарушение поведения». Ему надо было ходить к детскому психиатру и психологу. Такие люди вспыльчивые, быстро устают, не могут долго думать, у них проблемы с эмоциональным контролем, есть импульсивность. Врачи могли давать таблетки и заниматься с ним. Может, стало бы легче. Может, нет. Но попробовать могли.
После 18 лет он начал пить и принимать наркотики. Если бы его поймали и отправили к наркологу, суд мог обязать его лечиться. Тогда бы он не сел в тюрьму, а лечился.
В 2013 году его посадили за наркотики. Дали 4 года 10 месяцев. В тюрьме его могли лечить от наркомании. Для этого нужна экспертиза. Если эксперт скажет, что человеку нужно лечение, суд обязан его назначить. Но этого не сделали. Он вышел в 2018 году просто так, без лечения.
После выхода он снова пил и принимал наркотики. Его могли поймать и заставить лечиться. Но не поймали. Могли установить надзор. Но надзор — это просто проверки, а не лечение. Сейчас воронежца снова судили. Суд мог отправить его на лечение. Но не отправил. В приговоре написали, что ему нужно лечиться. Но не обязали.
Получается, закон лечить может. В тюрьме — если эксперт скажет. По административке — если поймают. При УДО — если суд назначит. Ничего этого не было. Не потому что нельзя. А потому что никто не сделал.
Смысл в том, что человека с больной головой никто не лечил. Его только сажали. Сначала в 2013 году. Потом сейчас. И каждый раз говорили, что ему надо лечиться. Но никто не назначал лечение. Он выходил и снова начинал пить и колоться. И снова попадал в беду. Теперь он убил человека. И снова сидит. Только теперь 9 лет в особом режиме. А могли бы лечить. Тогда, может, никто бы не погиб.
Марина Сабурова
