В начале января прошлого года у женщины убили брата. Она сидела дома, не находя себе места, и написала в «ВКонтакте» — просто несколько слов, что его больше нет. Для кого-то — строчка в ленте. Для неё — крик. И почти сразу — сообщение от знакомой. Соболезнования, как полагается. А следом — вопрос: «А что конкретно случилось?»
Сестра убитого рассказала коротко: ночь, удар, смерть. Возбудили дело по «убийству» — часть первая, сто пятая статья. Срок по ней — не пожизненный, не строгач на десятилетия.
И тут знакомая выдаёт:
— Я могу подключить все свои связи. Посадим его на двадцать пять — тридцать лет. Переквалифицируют на часть вторую. Компенсацию морального вреда взыщем — миллион или полтора. У меня знакомый прокурор, он возьмёт дело на личный контроль.
Сестра убитого сглотнула и спросила:
— Сколько?
— Триста пятьдесят тысяч рублей, — ответила знакомая.
Советском районном суде огласили вердикт. Подсудимую признали виновной по статье «покушение на мошенничество в крупном размере». Судья назначил два с половиной года колонии общего режима — но с отсрочкой, пока младшему ребёнку не исполнится четырнадцать.
Деньги — вперед
Уже на следующее утро, одиннадцатого января, знакомая — будем называть её просто подсудимая — приехала к родителям убитого. В доме были сестра и брат погибшего (ещё один сын). Подсудимая отрекомендовалась юристом. Заверила, что у неё обширные связи в прокуратуре и суде — фамилий, правда, не назвала. Сказала только: «У меня там свои люди».
Условие: триста пятьдесят тысяч рублей. Из них сто — сразу, наличными. Остальное — частями.
— Вы уверены? — спросила сестра.
— Гарантирую, — ответила подсудимая.
Сестра сомневалась, но слова «двадцать пять — тридцать лет» перевесили.
Поехали к банкомату на 9 Января. У сестры уже лежали в кошельке сорок тысяч. В банкомате «Сбербанка» она сняла ещё пятьдесят тысяч с маминой карты (позже маме вернула) и десять тысяч с собственной. Собрали сотню.
Сели в машину брата — серо-зелёную «Чери А13». В салоне: сестра, брат и подсудимая. Деньги перекочевали из рук в руки. Подсудимая тут же написала расписку: дескать, сто тысяч получено на «досудебную помощь, проведение следственных действий и показания в суде». Срок исполнения — до первого апреля. Днём того же дня — новый звонок. Ну, то есть сообщение в соцсети.
— Мне пообещали в ближайшее время сменить следователя. Давай ещё пятьдесят — сразу судье отдам.
Сестра перевела. 11 января, в три часа девять минут пополудни. Через систему быстрых платежей. С карты «Т-банка» на телефон подсудимой. В комментарии — по просьбе той самой — написала: «юридические услуги».
Итог дня: минус сто пятьдесят тысяч. Плюс — расписка и гора обещаний.
Что рассказывала потерпевшая
— Она убедила меня, — говорила сестра убитого на следствии. — Сказала, что её человек в прокуратуре держит дело на контроле. Что убийце точно дадут двадцать пять — тридцать лет. Что нам выплатят компенсацию — миллион или полтора. Я поверила. А дни шли — и ничего не менялось.
В апреле 2024 года убийцу брата осудили. Другой судья, не тот, про которого говорила подсудимая, вынес приговор: девять лет строгого режима. Статья не изменилась — осталась часть первая, без отягчающих. Моральный вред присудили — но не полтора миллиона, а по одному миллиону триста тысяч каждому из родителей. Сама сестра потерпевшей по тому делу так и не прошла.
Подсудимая не сдержала ни одного слова. Следователя не поменяли. Статью не переквалифицировали. Компенсацию не увеличили. Сестра потребовала вернуть деньги.
— Она всё тянула, говорила, что вот-вот всё решится, но я уже поняла: меня просто обвели вокруг пальца. Нажились на моём горе, — вспоминала потерпевшая.
12 февраля подсудимая перевела обратно пять с половиной тысяч рублей. С пометкой «возврат». Больше сестра не увидела ни копейки. Остальные двести тысяч она подсудимой не отдала — вовремя опомнилась. В суде потерпевшая просила наказать подсудимую по всей строгости.
Что говорили свидетели
Брат погибшего — тот самый, который сидел в машине при передаче первой сотни — рассказал следователям то же самое, что и сестра. Слово в слово. Он добавил деталь: подсудимая в переписке назвала ему фамилию судьи, который якобы будет вести дело. Позже выяснилось: подсудимая просто зашла на сайт суда, ткнула пальцем в первую попавшуюся фамилию и выдала её за своего человека. Этого судью она в глаза не видела и никогда с ним не общалась.
Следователь, который вёл дело об убийстве, показал под присягой:
— Никаких денег за изменение статьи я не получал. Никто мне их не предлагал. Гражданка мне совершенно не знакома. Родственники погибшего с просьбами о переквалификации ко мне не обращались. Дело с самого начала было у меня, и в суд оно ушло с той же квалификацией — часть первая, сто пятая. Никакой судья и никакая прокуратура не давали указаний её менять.
Мать убитого — та самая, чьей картой снимали пятьдесят тысяч — подтвердила: дочь попросила карту, она дала. О целях не спрашивала — дочь потом деньги вернула. А уже летом дочь выложила ей всё: как пришла знакомая, как обещала тридцать лет тюрьмы, как взяла сто пятьдесят тысяч и пропала.
Позиция подсудимой
На следствии обвиняемая рассказывала всё без утайки.
— Я написала ей в «Контакте», выразила соболезнования. Потом предложила помочь, чтобы обвиняемого закрыли лет на двадцать. Сказала, что у меня есть связи в прокуратуре и в суде. Никаких связей у меня на самом деле не было. Я просто хотела получить деньги и потратить их на себя.
Она призналась, что просила переводить частями. Полученные сто пятьдесят тысяч рублей ушли на съём жилья, продукты, одежду — на бытовые нужды. Ни следователю, ни прокурору, ни судье она ничего не передавала. Более того, она даже не знала, в каком именно отделе Следственного комитета находится дело. Фамилию судьи, которую назвала брату, она взяла наугад — просто открыла сайт суда и выбрала. А в суде подсудимая резко поменяла показания. Сказала: «Я признаю вину только в хищении ста пятидесяти тысяч. На всю сумму — триста пятьдесят — у меня умысла не было».
Суд к этой версии отнёсся с недоверием. В приговоре прямо написано: «Суд полагает, что подсудимая пытается избежать ответственности и выбрала такой способ защиты».
Финал
Судья, зачитывая приговор, перечислила всё, что смягчает участь подсудимой: двое маленьких детей, она сама помогала следствию (поначалу), признала вину (хотя бы частично), вернула пять с половиной тысяч, у неё болячки. Ничего, что отягчало бы наказание, не нашли. Приговор: 2 года и 6 месяцев колонии общего режима. Но тут же — отсрочка. Суд решил: пусть пока сидит дома с ребёнком. Когда младшему исполнится четырнадцать — тогда и пойдёт.
Гражданский иск сестры убитого удовлетворили не полностью. С подсудимой взыскали сто сорок четыре с половиной тысячи рублей — сто пятьдесят тысяч минус те пять с половиной, что она уже вернула. А вот в моральном вреде — пятьдесят тысяч — отказали. Расписку, которую подсудимая нацарапала в машине, постановили уничтожить. Флешку с перепиской — вернуть потерпевшей. Мобильник подсудимой — отдать ей. А убийцу брата, напомним, посадили на девять лет.
Андрей Окуневский, фото: pixabay.com
