Взятка для налогового инспектора: как водитель из Воронежа «отмазывал» друзей от транспортного налога

Всё началось с обычного разговора на стоянке. Среди водителей грузовых машин в Воронеже появился слух: есть человек, который помогает не платить транспортный налог.

Позже, в материалах уголовного дела, этого человека назовут посредником. Сам он работал обычным водителем, но имел полезное знакомство. Его приятель служил в налоговой инспекции Советского района. Схема оказалась простой, как три копейки. Владелец дорогой машины, которому приходила квитанция на сотни тысяч рублей, звонил посреднику. Тот называл цену вопроса — примерно половину от суммы налога. Дальше встреча. Чаще всего — у торгового центра на улице Домостроителей или во дворах на Космонавтов, недалеко от здания налоговой. Посредник брал конверт с наличными. Говорил короткое: «Жди. Налога не будет». И уходил.

Деньги он передавал дальше — наверх, своему человеку в инспекции. А тот, сидя перед монитором, запускал закрытую базу данных. Несколько нажатий клавиш, и программа «забывала», что машина вообще стояла на учёте. Даты владения сдвигались так, что компьютер насчитывал владельцу копейки или ноль.

Владелец машины какое-то время нервничал. Потом ждал. Квитанция не приходила. Ни через месяц, ни через год.

Всего, как установил суд, посредник работал с четырьмя людьми. Одна женщина. Трое мужчин. Одна из историй — про женщину, которая владела мощными внедорожниками. Она не платила налог восемь лет. Другая — про отца и сына: у них в автопарке было больше десятка грузовиков и автобусов. Третья — про знакомого перевозчика. И четвёртый — он сам. Посредник тоже пользовался своей схемой для личных машин. Никто из пятерых не получал квитанций годами. Они думали, что нашли лазейку в законе. На самом деле они нашли друг друга.

Советский районный суд поставил точку в этой истории. Для начала — в одной её части.

Клиенты

Посредник собирал заказы, как таксист в час пик. К нему шли не от хорошей жизни. Все его клиенты так или иначе зарабатывали колёсами.

Первая — женщина. В её гараже стояли машины, которые в народе называют «дорогими игрушками». Мощные внедорожники. Автомобили для статуса. Но статус требовал денег. Транспортный налог за один такой джип выходил как месячная зарплата водителя автобуса. Женщина не хотела платить. Она платила посреднику. Восемь лет подряд. Каждый год они встречались у «Ленты». Она передавала конверт. Он уходил. Квитанций не было.

Вторая история — про отца и сына. У них был настоящий автопарк. Грузовики с прицепами. Тяжёлые фуры для междугородних рейсов. Автобусы, которые возят людей. Двигатели по 400, 500, 600 лошадиных сил. Налог за такой транспорт считали не в рублях, а в десятках и сотнях тысяч в год. Отец нашёл посредника, поговорил с сыном, и они зашли в схему вместе. Деньги передавали наличными. Отцу посредник сказал: «За тебя — столько, за сына — столько». Отец отсчитывал. Два конверта. Иногда три.

Третий клиент — знакомый из той же среды. Водитель-дальнобойщик. У него не было флота, но были машины помощнее. Он попробовал схему один раз. Потом ещё раз. Два года подряд он отдавал посреднику по половине от начисленного налога. И два года подряд не получал писем из инспекции.

Четвёртый плательщик — сам посредник. Он тоже владел автомобилями. Не самыми дорогими, но налог с них капал. Он перевёл своему знакомому инспектору на карту около двадцати тысяч рублей мелкими суммами. В качестве платы за тишину в личном кабинете налогоплательщика.

Всего — пять человек, которые перестали платить государству. Всего — пять историй, которые сходились в одном человеке.

За что люди платили посреднику? За несколько кликов мышкой. Инспектор открывал программу. Находил в базе номер машины. Менял дату покупки на более позднюю. Менял дату продажи на более раннюю. Компьютер думал, что машина принадлежала человеку всего несколько дней или месяцев. Налог начислялся копеечный. Или ноль.

Система не ругалась. Программа не пищала. Человек просто исчезал из списка должников.

Но следы оставались. Всегда.

Как это вскрылось

У налоговой службы своя служба безопасности. Они смотрят не на сами налоги, а на странности в поведении программ. В один день они заметили аномалию.

В базе данных АИС «Налог-3» слишком часто менялись даты владения. Не у одного человека. Не у двух. У нескольких владельцев мощных машин из Воронежа. Даты сдвигались так, будто кто-то играл с календарём, как с детским конструктором.

Специалисты пробили, кто имел доступ к этим записям. Оказалось — один и тот же сотрудник. Ветеран налоговой службы. Проработал в инспекции больше пятнадцати лет. Менял должности, но доступ к секретному слою программы сохранял. Его логин появлялся в тех самых записях, где даты владения менялись на незаконные.

Служебная проверка не заняла много времени. Сотрудника отстранили. Материалы передали в полицию, а потом в Следственный комитет.

Оперативники пошли по цепочке. Логин — это человек. Человек — это его телефоны, встречи, передвижения. Они поставили наблюдение. Слушали разговоры. А потом нашли посредника.

Тот не прятался. Он жил в Воронеже. Ходил на работу. Встречался с людьми у «Ленты» и на других парковках. Иногда ему звонили, он называл сумму, а потом переводил деньги на карту инспектора. Банковские переводы — это канаты, за которые тянется всё остальное.

Когда посреднику показали распечатки переводов и спросили: «Это что?», он не стал врать. Рассказал про встречи. Про конверты. Про инспектора в кабинете на Космонавтов.

Инспектор тоже в итоге рассказал всё. Как менял даты. Как получал деньги. Как считал, что его никто не проверит, потому что программа закрытая, а налог — сложная материя для простых людей.

Но простые люди оказались в суде. Как и те, кто поумнее.

Финал

Советский районный суд собрался на оглашение приговора. В зале было тихо. Сам посредник сидел на скамье подсудимых. Позади него — никого из клиентов. Те отделались штрафами и обязательствами. Он же стоял в центре.

Судья читал документ долго. Перечислял эпизоды. По первому — женщина с внедорожниками. По второму — он сам. По третьему — знакомый дальнобойщик. По четвёртому — отец. По пятому — сын.

Суммы называли вслух. Женщина заплатила посреднику 179 тысяч. Сын с отцом — 180 и 400 тысяч. Дальнобойщик — 28 тысяч. Сам посредник перевёл на карту инспектора почти 20 тысяч.

А государство недосчиталось налогов на общую сумму почти под два миллиона рублей. Только транспортного налога. Только за несколько лет. Только по одному чиновнику и одному посреднику.

Суд признал водителя-посредника виновным по всем пяти эпизодам. Посредничество во взяточничестве в крупном размере. Дача взятки должностному лицу. Тяжкие статьи. Уголовный кодекс не любит, когда трогают бюджет.

Приговор: четыре года колонии общего режима. И штраф — миллион рублей. Посредник не спорил. Он признал вину ещё на следствии. Писал явку с повинной. Рассказывал, как всё было. Суд зачёл это как смягчающее обстоятельство, но на свободу не отпустил. Когда надевали наручники, он посмотрел в зал. Жены в зале не было. Коллеги тоже не пришли. Он вышел из здания суда под конвоем. Инспектора, который сидел в кабинете на Космонавтов и нажимал на клавиши, судили отдельно. Его дело в приговоре назвали «выделенным в отдельное производство». Но жители Советского района, которые каждое утро проходят мимо здания налоговой, теперь знают: несколько кликов в базе данных могут стоить человеку четырёх лет жизни.

Условно, конечно. Но колония общего режима — это не условно.

Андрей Окуневский, фото: pixabay.com