Выборы в Госдуму показали, почему лидерам партии надо уходить вовремя, а электронное голосование станет основным на следующих выборах

Окт 4, 2021

Запрос на искренность (справедливость), который сформирован на данном этапе в гражданском обществе, остался не удовлетворён, хотя консенсуса по представительству партий в ГосДуме достичь удалось: менять результаты у основных акторов нет желания.

 

За прошедший период политическая система проходила проверку на прочность. Впрочем, собственно этой проверки, на самом деле, не было: система была подвергнута довыборной «очистке» и дальше уже демонстрировала способность себя защищать в более или менее, комфортных (лабораторных) условиях. Была продемонстрирована также резистентность к неожиданностям и даже сбоям. К примеру, в Госдуму попали «Новые люди» вместо «Партии пенсионеров»: последняя, как считают наблюдатели из числа политтехнологов, практически не вела кампании и предсказуемо уступила поле первым.

Дряхление основных акторов политических процессов в стране и их нещадная эксплуатация подвела ЛДПР к потенциальному распаду, а КПРФ – к перехвату власти «молодыми коммунистами» с сопутствующей радикализацией и маргинализацией структуры.

В целом же, практически больно было смотреть на активность Владимира Жириновского: люди должны уходить если не в расцвете сил, то в зените славы или хотя бы достойно.

УВП продемонстрировала управляемость электоральными процессами – в ущерб традиционным политическим процессам, деградация которых становится очевидной. В качестве показателя инфантильности отдельных элементов избирательной системы произошло и частичное возвращение к «политтехнологиям 90-х годов» (аудитория была к этому подготовлена «гаджетизацией» и сильным упрощением образования). В итоге основной дискурс в обществе опять сводился к дихотомии: за Путина и против Путина. Это и стало основным признаком продолжающейся деградации провластных и оппозиционных институтов.
Отчасти ситуация была спровоцирована внешними акторами для того, чтобы появились признаки нарушений пресловутых «демократических ценностей» в ходе организации выборов (пресловутое референдумное голосование).

У политической системы есть возможность и даже готовность к изменениям (в частности, ЕР это продемонстрировала в позитивном ключе, в отличие от ЛДПР и СРЗП), однако необходимость этих изменений для политадминистраторов находится под большим вопросом, видимо, руководствующихся принципом «не надо трогать то, что и так работает».

До конца так и не стало ясно относительно дистанционное электронное голосование – это «болевая точка» или это «точка сборки» электорального процесса.

Однако уже, несмотря на некоторое недоверие граждан к электронному голосованию (спровоцированное извне, впрочем), анонсировано, что именно эта форма голосования будет приоритетной к 2024 году. Валентина Матвиенко, например, назвала 80-процентную задействованность данной формы голосования в регионах – на базе московской модели (впрочем, технологическая оснащённость регионов к этой дате у экспертов вызывает сомнения). Отметим также и то, что электорат всё больше демонстрирует предвыборный цинизм/прагматизм, формулируя обратную оферту в предвыборном ключе: что та или иная партия может предложить мне лично?

Развитие этого тренда может привести к дальнейшей деградации гражданского общества в целом. Впрочем, этот процесс отчасти стимулируется и правительством, и президентом – они приучают население к «вертолётным деньгам» достаточно регулярно.

Дискуссии вокруг дистанционного электронного голосования призваны заретушировать фактический проигрыш «несистемной оппозиции» и фактически оставление ею информационного поля на период избирательной кампании.

 

Источник: телеграм-канал «Незыгарь«, фото с сайта Госдумы