default
Я не планировала никого проверять. Просто написала в управу — и получила ответ раньше, чем могла предположить.
Улица Курчатова — это такой Воронеж, каким его не снимают для открыток. Многоквартирные дома, военные пенсионеры, семьи, которые выбрали пригород. И пустующие участки между домами — ничьи, как это бывает, когда земля есть, а денег на сквер нет. Управляющие компании такие места не убирают. Зимой их прячет снег.
Конец февраля выдался тяжёлым. По Воронежу шёл бронхит — быстрый, злой, бьющий по дыхательной системе раньше, чем успеваешь понять, что заболел. Я слегла на месяц. Антибиотики, ингаляции, постель. Из развлечений — окно. Пока лежал снег, окно было терпимым. В конце марта снег сошёл.
Между домами №32А и №22А открылось то, что копилось с осени: пакеты, пластиковые бутылки, бытовой мусор — всё, что люди бросали в сугроб, твёрдо зная, что весна когда-нибудь это скроет. Весна не скрыла. Из окна было видно всё.
Я написала в управу Советского района. Через госуслуги, коротко. Просто сообщила. Наутро снова подошла к окну — и увидела, как приехали убирать.
Официальный ответ пришёл следом: территория между домами приведена в надлежащее санитарное состояние. Обращение рассмотрели меньше чем за сутки — при том, что закон отводит на это тридцать дней. Глава управы Советского района Олег Копытин и начальник отдела микрорайона Евгений Скачков не дали обращению зависнуть.
Еще лет пять назад так не было. Аналогичные жалобы на уборку уличных территорий в том же районе возвращались с ответом на двадцать пятый — двадцать восьмой день. Закон позволял. Что изменилось — неизвестно: то ли пришёл другой человек, то ли появился внутренний регламент. Снаружи не видно. Но результат виден из окна.
Обращение через госуслуги — канал, к которому многие относятся скептически: отправил в пустоту, жди месяц, получи отписку. Здесь механизм сработал иначе. В Советском районе — прочитали.
За окном было чисто.
Алла Серебрякова, фото: мэрия Воронежа
