Опубликовали видео со встречи губернатора с ветеранами СВО — и кое-что зацепило

Моя бабуля родилась в 1923 году. Каждый год 23 февраля она звонила утром. Голос бодрый, чуть хрипловатый, с улыбкой, которую слышно даже по телефону:

— Сегодня мой праздник. Вечером жду.

Бабуля была связисткой на войне. На кухне пахло выпечкой, закипал чайник, на столе появлялись конфеты «для внуков», блинчики, тортик. А потом она рассказывала. Не громко, не героически — спокойно, как будто про обычную работу. Про Курскую дугу. Про связь под обстрелом. Про то, как гнали немцев к Берлину. Говорила, что кабель был очень тяжёлый. Его тянули на себе — по грязи, по снегу, через воронки. Он всё время рвался: осколками, взрывами, гусеницами. И тогда они, девчонки-связистки, ползли обратно и латали его прямо под огнём — руками, инструментами, иногда почти на ощупь. Потому что связь нужна была немедленно. Командиры были строгие, могли и накричать — не со зла, просто времени на мягкость не было. Сказали — значит надо. И они шли и делали. Маленькая, аккуратная женщина — и огромная война за плечами.

Она не ждала, что о ней вспомнят. Напоминала сама — без обиды, без просьбы, с достоинством: я ветеран, я участник. Сначала мы приходили по её звонку. Потом стали звонить первыми — потому что она своё место обозначила чётко. 

Я посмотрела видео встречи губернатора Александра Гусева с ветеранами СВО в фонде «Защитники Отечества» 19 февраля и подумала вот о чем. Одиннадцать участников, откровенный разговор, чай, торты. Камера скользит по залу — тепло, по-домашнему. Но у стены, на приставных стульчиках, сидят четыре человека — профильные министры. Трое из них женщины. Каждый день решают, получит ли ветеран выплату, найдёт ли работу, будет ли обеспечена реабилитация. На встрече первого лица региона с ветеранами им явно было что сказать — и что услышать. Но за столом для четырех министров места не нашлось, хотя оно было. Это видно на видео. Обсуждали помощь ветеранам, а люди, отвечающие за неё на практике, оказались в стороне. Будто разговор отделили от его реальных исполнителей.

Интересно, а каково было министрам? Смирились? Решили, что протокол есть протокол? Возможно, это так. Или внутри тоже что-то отозвалось — но виду не подали? А потом пришла другая мысль. Страшнее. А если никто — ни те, кто рассаживал, ни те, кто садился — просто не заметил? Вот это по-настоящему останавливает. Потому что я с детства знала: 23 февраля — это праздник всех, кто воевал. Мужчин и женщин. Мне объяснила это бабуля — без лекций, без пафоса, своими рассказами и одним телефонным звонком раз в год.

Чуть позже нашла фотографию с похожей встречи — январь 2023 года, тот же губернатор, тот же фонд. Министр соцзащиты сидит за столом рядом с вице-губернатором. Обычный рабочий порядок. Что изменилось — не знаю.

И ещё один вопрос не отпускает. В области есть женщины-ветераны СВО — медики, связисты, добровольцы. Но за столом их не было. Ни одной. Ранее губернатор встречался с матерями и жёнами участников — это важно. Но матери и жёны — это другое. Это не они сами.

Я хочу, чтобы все знали: ветераны СВО — это и женщины. И я надеюсь, что когда-нибудь губернатор встретится и с ними — и люди увидят, что там не только парни.

Может быть, дело не в том, кто сидит за столом. А в том, кто считает себя вправе за него сесть.

Алла Серебрякова