В Воронеже сносят Центральный стадион профсоюзов. С 1 декабря рабочие начали разбирать трибуны, к апрелю от арены останется только память. Потом три года стройки — новый стадион обещают к концу 2029 года. Цена проекта — 18 миллиардов рублей.
Техническое состояние старого стадиона действительно оставляет желать лучшего. Проектный институт «Арена» провел экспертизу: коррозия арматуры в колоннах, аварийные коммуникации, отсутствие нормальных парковок, несоответствие требованиям Российской премьер-лиги. Эксперты пришли к выводу, что реконструкция может обойтись дороже, чем снос и строительство с нуля.
Но вот вопрос, который никто не задал публично: а воронежцев кто-нибудь спрашивал? Градостроительный кодекс допускает проводить публичные слушания по крупным объектам. Это механизм, который позволяет людям влиять на решения о своем городе. Жители должны знать, что будет построено рядом с их домами. Эксперты должны иметь возможность предложить альтернативы. Активисты — задать неудобные вопросы.
В Воронеже этого не было. Губернатор Александр Гусев объявил о решении сносить стадион. Министр строительства озвучил цифры. Провели тендер — выиграла белорусская компания. Всё произошло быстро и без лишних разговоров. Теперь власти обещают открыть общественную приемную на месте бывшего фан-шопа — но уже после того, как проект утвержден и подрядчик выбран. Зачем спрашивать мнение, когда контракт подписан?
В Казани перед строительством любого значимого объекта проводят онлайн-голосования. В Москве жители районов голосуют за благоустройство через портал «Активный гражданин». Это не всегда работает идеально, но хотя бы создает видимость диалога. Люди чувствуют, что их мнение что-то значит.
А можно было сделать иначе? Конечно. Губернатор мог выйти к жителям и сказать: «У нас стадион в аварийном состоянии. Экспертиза показала — реконструкция обойдется дороже нового строительства. Но у нас есть варианты. Вариант А: строим новый стадион на том же месте за 18 миллиардов. Вариант Б: ищем другую площадку, где больше места для парковок. Вариант В: вкладываем эти деньги в несколько небольших спорткомплексов по районам. Что скажете?»
Дальше — голосование в соцсетях, опросы, публичные дискуссии. За один круглый стол сажаются чиновники, архитекторы, жители соседних домов, футбольные болельщики, урбанисты. Обсуждают. Спорят. Находят компромисс.
Когда решения принимаются за закрытыми дверями, возникает несколько проблем. Первая — отсутствие альтернатив. Один человек или узкая группа чиновников не могут учесть все варианты. Может быть, кто-то из экспертов предложил бы более дешевое решение. Может быть, жители района сказали бы: «Нам не нужен стадион, нам нужен парк». Но мы этого не узнаем, потому что разговора не было. Вторая — вопросы к прозрачности. Тендер выиграла белорусская компания. Почему именно она? Какие еще фирмы участвовали? По каким критериям выбирали? Если бы обсуждение было публичным, эти вопросы задали бы сразу.
Третья — потеря доверия. Когда людей не спрашивают, у них возникает ощущение, что ими просто управляют. Решения спускаются сверху, а мнение граждан никого не интересует. Это порождает апатию и цинизм. Стадион снесут. Новый — построят. 18 миллиардов потратят. Но вопрос останется: почему не было нормального разговора?
Губернатор говорит, что стадион должен остаться на историческом месте, чтобы сохранить дух воронежского футбола. Возможно, это правильное решение. Возможно, снос действительно дешевле реконструкции. Но мы могли бы в этом убедиться, если бы власти показали все цифры, все варианты, все экспертизы. И дали людям высказаться.
А можно было по-другому. Можно было показать уважение к людям, которые живут в этом городе и платят налоги. Спросить их мнение не из вежливости, а всерьез. Но этого не случилось. И это главная проблема — не технические характеристики стадиона, а отсутствие диалога между властью и людьми.
Алла Серебрякова, Марина Сабурова
