В спасенном от разрушения здании XIX века воронежский министр экологии Наталья Ветер ведет борьбу за каждое дерево города.
Иногда лучшие истории начинаются случайно. На улице Фридриха Энгельса, где еще недавно стояло полуразрушенное здание XIX века, появилась новая табличка: «Министерство природных ресурсов и экологии». Постоялые дворы Андрияновых внезапно ожили. Первая попытка узнать, каково это — работать в историческом здании, не удалась. Но через несколько дней произошло невероятное: Наталья Ветер, министр экологии, не только согласилась на встречу, но и нарушила железное правило — поговорила без предварительно согласованных вопросов.
Более того — она угостила чаем, провела экскурсию по зданию и два часа откровенно говорила о самой болезненной теме города: массовой гибели деревьев на улицах Воронежа. Встреча происходит в здании с удивительной судьбой. Постоялые дворы Андрияновых — памятник архитектуры конца XIX века — еще два года назад стояли полуразрушенными. Типичная судьба исторических зданий в российских регионах: медленное умирание, потом снос, потом очередная высотка.
Но произошло чудо. Власти не только отреставрировали здание, но и разместили здесь министерство. В декабре 2024 года, после двух лет реконструкции, сюда въехали экологи. Впервые за много лет в Воронеже историческое здание получило не просто косметический ремонт, а полноценную новую жизнь.
Машина времени на втором этаже
Поднимаемся по отреставрированной лестнице — точная копия той, что была здесь сто лет назад. Широкие пролеты, кованые перила с затейливым узором. Наталья Ветер ведет в свой кабинет на второй этаж, по пути рассказывая историю здания. Построенные в 1870-х – начале 1880-х годов для мещанина Андрея Васильевича Андрианова, эти дома видели все: и постоялый двор с гостиницей, и революционный Дом крестьянина с пятью ночлежными приютами, и советскую обувную фабрику «Прогресс».
А если бы перенестись во времени и оказаться здесь 100 лет назад? 1925 год. Дом крестьянина. Внизу, где сейчас отдел экологического надзора, — чайная. В соседнем зале — клуб, где отдыхают горожане после трудного дня. Приезжие крестьяне, гостиница, столовая…
Возвращаемся в сентябрь 2025-го. Те же стены, но теперь здесь шесть отделов министерства: от водных ресурсов до лицензирования недропользования. На стенах — фотографии воронежской природы, сделанные сотрудницей министерства («это ее хобби», — поясняет Ветер). На подоконниках — комнатные растения.
Дизайнер в министерском кресле
«Здесь уникальная атмосфера, — говорит Наталья Ветер, проводя ладонью по толстой стене. — Не только потому, что толстые стены, хорошая энергия, радостная».
Она лично придумывала дизайн помещений еще в процессе реконструкции. Рабочие разбивали огромные фабричные цеха на кабинеты, делали перегородки, проводили современные коммуникации. Министр настояла на деталях: шторы в тон обоев, деревянные двойные окна («чтобы не было слышно шума с улицы и чтобы подчеркнуть статус здания»).
В овальном конференц-зале — сердце министерства — проходят главные баталии. Не о ценах на зерно, как сто лет назад, а о судьбе городских деревьев. Сюда приходят активисты, общественники, разгневанные горожане. Как спасти лес? Что делать с усыхающими деревьями? Почему гибнут новые посадки?
Главная боль
Наталья Ветер возглавила департамент (позже ставший министерством) в 2019 году. За эти годы она выучила наизусть все болевые точки города. Но одна тема затмевает все остальные.
«Главная боль воронежцев последних лет — состояние деревьев», — признает она за чаем. Никаких обтекаемых формулировок, никакого чиновничьего языка.
Петровская набережная — больная тема для горожан. В социальных сетях не утихают споры о засохших деревьях на обновленной территории. Рабочие высадили деревья, но не смогли организовать регулярный полив. Растения засохли.
«Поливали плохо», — коротко констатирует министр.
Проблема системная. Эксперты говорят о климате: холодные ночи, жаркие дни, малоснежные зимы. Листья становятся жухлыми, деревья слабеют. Но главное — порочная система ответственности. Подрядчики высаживают деревья по одному контракту, продолжают благоустройство по другому. Деревья зависают в правовом вакууме — не переданы на баланс муниципалитета, потому что другие работы не сданы. Ухаживать некому. Результат видят все горожане: мертвые стволы на новеньких тротуарах.
«Штрафы для подрядчиков несущественные, — объясняет Ветер механизм. — На просьбы заказчиков реагируют плохо. Потом перерегистрируют фирмы и выходят на аукционы под другими ООО».
Студенческий
Решение Наталья Ветер видит в создании государственных предприятий по озеленению. Жесткий контроль, ясная ответственность, никаких лазеек. А чтобы лучше разбираться в проблеме, министр сделала неожиданный шаг — поступила в Воронежский лесотехнический университет на факультет «Лесное дело».
Пока мы разговариваем, за окном идет реконструкция правой части постоялых дворов — соседнего здания комплекса. Наталья Ветер надеется получить эти площади для подведомственных организаций, сейчас разбросанных по всему городу.
Это будет еще одна маленькая победа — еще одно спасенное историческое здание. В городе, где старая архитектура исчезает кварталами, каждый сохраненный дом — событие.
Открытость как аномалия
Наталья Ветер провожает до выхода, показывая отреставрированные детали: лепнину, которую удалось сохранить, старинные двери, восстановленные по архивным чертежам. Часто чиновники общаются с прессой через пресс-службы и согласованные релизы, министр, который пьет чай с журналистом и два часа откровенно говорит о проблемах, — это аномалия.
Как и это здание — аномалия среди умирающих памятников архитектуры. Бывший постоялый двор, бывший Дом крестьянина, бывшая обувная фабрика обрел новую жизнь как министерство экологии. Символично: ведомство, которое борется за жизнь деревьев, работает в здании, которое само чудом избежало смерти.
Алла Серебрякова, Марина Сабурова
