Каждый, кто хоть раз пытался добиться ответа от чиновника или задавал неудобный вопрос представителю власти, наверняка сталкивался с ответами, от которых остается странное послевкусие. Вроде бы и не нахамили в открытую, но чувствуешь себя либо неумным, либо излишне требовательным, а то и вовсе виноватым.
Пассивная агрессия — когда человек выражает свое недовольство или враждебность не открыто, а косвенными, завуалированными способами. Вместо прямой конфронтации он может использовать сарказм, намеренное промедление, игнорирование или такие замечания, которые заставляют другого почувствовать себя некомфортно или виноватым.
Вот, казалось бы, простой и понятный вопрос от жительницы Воронежа: когда депортируют мигранта, потушившего Вечный Огонь? Эмоции понятны – возмущение кощунственным поступком и желание справедливого наказания. Ответ чиновника начинается вполне по делу: мигрант – гражданин России, депортировать не можем, дело уголовное, домашний арест. Все по закону. Но дальше начинается самое интересное. «А вообще давайте вас поставим на его место,» – предлагает чиновник. – «Если вы совершите преступление, с нами с каждым может что-то случиться, хотели бы вы чтобы вас стремительно наказали?»
Что это, как не попытка сместить фокус? Вместо того чтобы разделить (хотя бы формально) праведный гнев горожанки, ей предлагают примерить на себя шкуру преступника. Мол, не будьте так кровожадны, с каждым может случиться. Чувствуете, как возмущение женщины обесценивается, а ее саму выставляют чуть ли не сторонницей беззакония? Классический прием: не можешь ответить по существу так, чтобы удовлетворить запрос на справедливость, – заставь спрашивающего почувствовать себя неправым.
Или другая ситуация. Вопрос, который волнует многих: «Достанутся ли участникам СВО мандаты на выборах осенью?» Формулировка, возможно, не идеально юридическая, но суть ясна – есть ли у ветеранов шансы, поддержка, какие-то преференции? И что же слышит в ответ жительница? «Что за формулировка ‘достанется’?» – менторским тоном вопрошает чиновник. – «Как будто в советское время в очереди в гастроном достанется хорошая вещь».
Блестяще! Одним махом вопрос сведен к абсурду, а спрашивающий выставлен наивным человеком, не понимающим «высоких материй» избирательного процесса. Вместо того чтобы по существу ответить о политических перспективах и избирательных механизмах, чиновник упивается своим остроумием, сравнивая мандаты с дефицитной колбасой. А дальше, после такого «разоблачения», следует снисходительное «тут дело в том что надо ходить голосовать и т.д.». То есть, сначала высмеяли, а потом прочитали лекцию для первоклассников. Эффект достигнут: человек, задавший вопрос, чувствует себя неловко, а чиновник – на высоте.
Или вот еще один, тихий, но не менее действенный способ пассивной агрессии – игнорирование. Вы пишете официальному лицу, например, конкретный запрос. Вопрос простой, рабочий. В ответ – тишина. И в 5-й раз, и в 10-й. Наверное, не просто забывчивость или занятость, а способ показать: «Я решаю, отвечать вам или нет. Ваш запрос для меня не важен», что создает ощущение стены, непробиваемой и холодной.
Почему такие методы общения так распространены? Возможно, это способ уйти от ответственности за неудобные темы, продемонстрировать свою значимость или просто неумение вести диалог. Но какова бы ни была причина, результат один: у горожан падает доверие к власти, возникает чувство отчуждения и бессилия. Ведь когда на прямой и честный вопрос ты получаешь порцию сарказма, поучений или ледяного молчания, желание обращаться куда-либо в следующий раз заметно уменьшается.
Так что в следующий раз, получив вместо ответа порцию завуалированной шпильки, спросите себя не только «почему он так со мной?», но и «чего на самом деле он боится, прячась за этими словесными уловками?». Иногда ответ на второй вопрос говорит о системе куда больше, чем любые официальные декларации.
Марина Сабурова, Алла Серебрякова,
фото: pixabay.com
