Результаты предварительного голосования «Единой России» перед выборами в горДуму и облДуму Воронеже преподнесли любопытный парадокс. При беспрецедентной женской активности — 52% от всех участников — представительницы слабого пола заняли лишь треть призовых мест.
По итогам предварительного голосования в Воронежскую городскую Думу, в общей сложности зарегистрировался 271 кандидат. Примечательно, что женщины составили 156 человек, или около 58% от общего числа участников, продемонстрировав высокую активность. Однако, когда речь зашла о 48 первых местах, дающих реальные шансы на избрание, женщины заняли 15 позиций (около 31%),
Особенно показательна ситуация в территориальных группах. В некоторых из них женщины составляли подавляющее большинство участников, но лидировали мужчины. Например, во второй территориальной группе из шести первых мест пять заняли женщины, зато возглавил список мужчина. В то время как в других округах картина кардинально противоположная.
Анализ профессиональной принадлежности победителей показывает интересную закономерность. Руководители образовательных и медицинских учреждений — традиционно женские сферы — действительно показали высокие результаты. Директора школ, заведующие детскими садами, врачи массово попали в лидеры. Но парадокс в том, что даже в этих «женских» отраслях первые места нередко доставались мужчинам. Военный преподаватель обошел заведующих детсадами, директор IT-компании опередил учителей и медработников. Любопытно, что среди лидеров оказались совсем молодые кандидаты, включая 18-летних. При этом опытные женщины-профессионалы с десятилетиями стажа в образовании и здравоохранении нередко оказывались на вторых ролях.
По итогам праймериз в Воронежскую областную Думу гендерный дисбаланс становится ещё более отчётливым. Здесь, при схожей активности женщин (193 участницы из 377, что составляет 51.2% от общего числа кандидатов), картина оказалась ещё более резкой. Из 56 возможных первых мест в территориальных группах и избирательных округах, которые считаются «проходными» и дают максимальные шансы на избрание, лишь 8 достались женщинам – это шокирующие 14.3%. Мужчины, составляя чуть менее половины всех участников, забрали себе подавляющее большинство лидирующих позиций.
Нагляднее всего эта негласная логика распределения прослеживается в деталях. В ряде округов женщины-кандидаты численно преобладали и представляли традиционно «женские» и социально значимые профессии – директора школ, заведующие детскими садами, главные врачи и их заместители. Они активно участвовали, набирали значительное количество голосов. Однако зачастую на первое место, опережая их, выходили мужчины, иногда из совсем других сфер. Так, например, в территориальной группе №2, где четыре из шести кандидатов в списке были женщинами, первое место занял слушатель военного вуза. В другой группе директор «Парк Танаис» обошел директора школы и главного врача, а в избирательном округе №8 мужчина-преподаватель военного ВУЗа занял первое место, оставив позади домохозяек и руководителей компаний.
Такое распределение мест вряд ли отражает реальные предпочтения избирателей или качественные различия между кандидатами. Скорее, оно демонстрирует, что за видимой конкуренцией стоят иные механизмы формирования списков.
Женская активность на праймериз, возможно, выполняет функцию создания массовости и легитимности процедуры. В то время как ключевые позиции распределяются по логике, далекой от гендерного равенства или профессиональных заслуг. Получается своеобразная «демократия участия без демократии результата» — много участников, предсказуемые победители. Самое грустное, что даже те, кто искренне участвует, становятся частью этой имитации, сами того не понимая.
Марина Сабурова
