В День юриста воронежский детский омбудсмен Ангелина Севергина участвовала в семинаре о том, как помогать семьям с детьми. Главной темой стало обсуждение «тихих» семей – тех, где проблемы копятся незаметно для окружающих, потому что рядом нет людей, которые могли бы вовремя заметить трудности и помочь. Мария Львова-Белова, уполномоченный при Президенте РФ по правам ребенка, рассказала об успешном опыте: «В каждом районе области должно быть кризисное отделение или социальная гостиница, где мамы с детьми могут найти временный приют».
— Важно заметить проблемы семьи как можно раньше, пока трудности только начинаются. Помочь семье на этом этапе гораздо проще, чем потом, когда проблемы станут слишком серьезными, – поделилась своим мнением Ангелина Севергина о том, как планирует улучшить работу с семьями в регионе.
Почему дети оказываются в детских домах
Исследование аппарата детского омбудсмена в 2023 году показало неожиданные результаты. В 14 регионах страны изучили случаи, когда дети до четырех лет попадают в дома ребенка при живых родителях. Выяснилось, что в 61% случаев причиной становится трудная жизненная ситуация в семье. При этом 40% детей попадают в учреждения в возрасте до года – по заявлению самих родителей или опекунов.
Алкоголизм родителей остается одной из главных проблем – в некоторых регионах до 79% детей оказываются в приютах именно по этой причине. Каждый десятый ребенок имеет инвалидность. А в отношении 62% детей даже нет плана дальнейшей работы с семьей.
Когда рушится мир ребенка
Посмотрим на реальные примеры невеселой жизни детей. Например, десятилетнаяя Полина в пять лет потеряла маму и осталась жить с отцом и мачехой. Отношения в семье были теплыми – Полина называла мачеху мамой и была к ней очень привязана. Но когда в январе этого года умер отец, женщина призналась, что не готова в одиночку воспитывать неродного ребенка. Тетя Полины забрала племянницу к себе. Через два месяца она отказалась от опеки, указав в заявлении, что «не может найти с девочкой общий язык». У женщины накопилось много претензий к десятилетнему ребенку, только что потерявшему обоих родителей. За короткое время Полина потеряла не только родителей, но и двух близких взрослых, которым доверяла. Четыре разные школы за один год. Постоянные переезды. И это в тот момент, когда ребенку особенно нужны стабильность и поддержка.
Последствия стресса проявились в самоповреждающем поведении – два года девочка грызла палец до крови, не давая зажить ногтю. Даже сейчас, в новой приемной семье, где её понимают и принимают, Полина использует сложные защитные механизмы: разыгрывает драматические сцены, придумывает болезни, чтобы не ходить в школу, пытается манипулировать окружающими.
Между красивыми историями и реальностью
В социальных сетях часто публикуют истории успешного возвращения детей в кровные семьи. Детский омбудсмен Мария Львова-Белова регулярно рассказывает: вот мама прошла реабилитацию, вот папа нашел работу, сделали ремонт – и дети вернулись домой. Но в России до сих пор нет серьезных научных исследований о том, как складываются судьбы этих детей дальше. Никто не считает, сколько из них снова оказываются в опасной ситуации.
В случае с Полиной: стоило ли тратить время и травмировать ребенка, пытаясь уговорить мачеху или тетю не отказываться от опеки? Или правильнее было сразу искать профессиональную приемную семью?
Когда любовь требует профессионализма
В некоторых регионах России уже действует система профессиональных приемных семей. Это особые люди – те, кто хорошо понимает специфику поведения приемных детей и не ждет, что ребенок будет похож на них самих или станет воплощением их мечтаний. Обычные приемные родители часто берут детей из естественного желания подарить любовь и ласку, создать продолжение своей семьи. Они могут искать ребенка, похожего на себя, мечтать о совместных занятиях музыкой или спортом. Но когда приемный ребенок не оправдывает этих ожиданий, начинает воровать, лгать или причинять вред другим, такие родители нередко разочаровываются.
Профессиональные приемные родители смотрят на ситуацию иначе. Их главная задача – не реализация собственных родительских амбиций, а создание безопасной среды, где ребенок может научиться здоровым отношениям. Они понимают: если ребенок ворует – это не потому, что он «плохой», а потому что в прошлом ему, возможно, приходилось выживать таким способом. Если лжет – значит, боится наказания или пытается защититься привычным для него образом. Такие родители не плачут, если ребенок отказывается ходить в художественную школу или заниматься футболом. Они знают: сначала нужно помочь ребенку почувствовать себя в безопасности, научить доверять взрослым, справляться со своими эмоциями. И только потом можно думать о кружках и секциях.
Это серьезная работа, требующая полной отдачи – невозможно параллельно строить карьеру или заниматься бизнесом. Именно поэтому в развитых странах профессиональным приемным родителям платят зарплату – их основной труд, от качества которого зависит будущее детей с непростой судьбой. Новая семья Полины показывает, как важен профессиональный подход. Они не пугаются ни истерик, ни манипуляций – видят за этим поведением раненого ребенка, который пытается справиться с травмой. Они даже нашли способ превратить склонность девочки к драматизации в достоинство – записали в театральную студию.
В Воронежской области приемным родителям платят всего 7 тысяч рублей зарплаты и 12 тысяч пособия на ребенка. На эти деньги невозможно оставить работу и полностью посвятить себя воспитанию травмированного ребенка, оплачивать дополнительные занятия, водить к специалистам. Возможно, нужен комплексный подход: и временные приюты для поддержки кровных семей в кризисе, и система профессионального приемного родительства для тех случаев, когда возвращение в родную семью действительно невозможно. Но для принятия взвешенных решений нужны серьезные научные исследования. Только они помогут понять, как найти баланс между сохранением кровной семьи и обеспечением стабильной жизни ребенка.
Марина Сабурова, фото: https://vk.com/asevergina
Что еще почитать:
ДСК завершил декоративное остекление повреждённых от БПЛА домов
