Департамент соцзащиты снова загремел в скандал: пациент психоневрологического диспансера привлек российскую прессу

Воронежца после шумихи в СМИ быстро выписали из учреждения.

 

Департамент социальной защиты Воронежской области вновь стал фигурантом громкого скандала. Пациент Борского психоневрологического интерната разоткровенничался в соцсети об условиях проживания и привлек внимание российской прессы. Воронежец показал фотографии соседей, копающихся в мусорках и лежачих на лавочках и земле, рассказал о нехватке мяса, колбас, туалетной бумаги и зубной пасты. Журналисты мгновенно подхватили тему и разместили сюжеты. Чиновники его слова опровергли, предположив, что житель города хочет уехать домой, отчего и наговаривает на интернат. Горожанин сумел вырваться из системы, куда его сдали близкие родственники.

Жить с психически больным человеком — тяжелое для близких испытание. У моей мамы была подруга, тетя Люся Комиссарова. Я помню ее с детства. За всю свою жизнь не встречала такого же внешне счастливого и радостного человека, как она. Всегда приветлива, с хорошим настроением, веселыми рассказами и песнями. Мало кто знал о ее личной драме: дочка тети Люды была больна шизофренией. Отец ушел из семьи, узнав о диагнозе.

Нину мы побаивались. Она была старше нас на восемь лет, очень красивая, высокая, статная. У Нины первые признаки шизофрении обнаружились в последних классах школы. Дома Нина впадала в истерики — плакала, смеялась, ругалась, просила прощения. Тетя Люся отправляла ее на лечение в Тенистый. 20 лет назад Тенистый казался далеким-предалеким пригородом Воронежа, куда добираться нужно было полдня и столько же возвращаться обратно. Находиться в больнице надо было определенное количество времени, потом разрешали вернуться домой. Первые недели, реже месяцы после выписки были спокойными, болезнь брала свое, и Нина снова уезжала лечиться. Она часто просилась домой, и квартира, если мама шла на уступки, превращалась в маленький ад. Галлюцинации, страшные оскорбления, Нина была не Ниной, после приступов не помнила, что делала и говорила. Были случаи, когда ее отвозили на «скорой» в Орловку, что означало — ситуация критическая.

Несколько месяцев в жизни маминой подруги были особенно тяжелыми. Перед тетей Люсей стояла неразрешимая дилемма. Забрать дочку домой и жить в кошмаре, или оставить в больнице и знать, что ей там очень плохо. Однажды весной тетя Люся пришла в парк, села на скамейку и…потеряла сознание. Врачи, приехав в парк по вызову прохожих, отвезли ее в больницу, где она вскоре скончалась от инсульта. Родственники отвезли Нину в больницу. Последние 15 лет я ничего не знаю о ее судьбе. Домашний телефон давно отключен, сотовый неизвестен. Возможно, она до сих пор лежит в Тенистом или Орловке. В соцсетях ее страницы нет. А вдруг наоборот, лечение дало результат, и у нее все хорошо? Хотелось бы верить…

Сейчас в моем доме живет сосед с шизофренией. Его квартира расположена на два этажа ниже моей. Он служил в армии, в горячих точках, откуда был уволен со справкой, медики нашли у него психическое заболевание. Впервые о нем я узнала два года назад, когда сосед стал петь песни на балконе. Было это редко и не мешало. В этом году — обстановка усложнилась. Как никогда прежде часто поет, орет, разговаривает, высовывается в окно и шумит.

Это только кажется, ой, пусть веселится человек, нашли проблему. По-христиански, по-человечески ему сочувствую. Его мама — старушка 80 лет — настоящий герой. Когда же в пять утра (или ночью) просыпаешься от песен «Вставай, страна огромная!», «Здравия желаю, Валерий Васильевич!» или «Офицеры, офицеры, стройтесь, шагом марш!», не так смешно. Не каждый день, раз, два, а то и три раза в неделю слушаешь его выступления — когда утром, днем или вечером. Август он молчал, наверное, кто-то нажаловался. Я тоже, помню, выглянула с балкона и крикнула ему — успокойтесь, всю ночь горлопаните! Подействовало. На один час. Потом снова: «Я хорошая, я пригожая, это водка такая…».

Возможно, разоблачитель Борского интернета Сергей Фатенков прав. Условия в специализированных учреждениях далеки от идеала, про это заведение давно ходят неприятные слухи. Он молодец, что привлек общественное внимание к проблеме психически нездоровых людей и медицинскому освидетельствованию. Никто не отменял право человека на минимальный комфорт, хорошее питание и объективное обследование.

Вечером 20 ноября воронежца выписали из интерната домой. Будем надеяться, что врачи приняли такое решение не поспешно, из-за желания поскорее уладить конфликт. Кто знает, что теперь будет происходить у него дома: не ждет ли его маму участь тети Люси Комиссаровой, а соседей — томящая усталость от доносящихся долгих и бессвязных разговоров на балконе?

Из двух зол выбирают меньшее, правда?

Алла Серебрякова, 

фото Сергея Фатенкова