В журнале «Academia. Архитектура и строительство» опубликовано исследование архитектора Елены Пилипенко из Московского архитектурного института. Она провела онлайн-опрос 103 человек, откликнувшихся на приглашение в тематических сообществах о Воронеже, и сравнила, как они воспринимают исторический центр и спальные районы.
В центре — высокие оценки по всем критериям
Проспект Революции, Центральный парк и Советская площадь получили самые высокие оценки по трём критериям: ощущение безопасности, сомасштабность (соразмерность архитектуры человеку) и «гений места» — уникальная атмосфера территории.
Парк показал абсолютный максимум по ощущению безопасности — 96%. Проспект Революции — 89%, что автор связывает с объективным наличием транспорта. Улица, по мнению исследователя, лучше всего стимулирует «изучающее поведение»: исторические фасады с богатым декором и деталями поддерживают интерес и переключают внимание с внутренних тревог на внешний мир.
Советская площадь тоже получила 96% по безопасности, но здесь зафиксирован самый высокий в центре процент тех, кто оценил архитектуру отрицательно в контексте «гения места» — 21%. Автор связывает это с официальным, монументальным характером площади.
В спальных районах — противоположные результаты
63% опрошенных чувствуют небезопасность. 77% называют застройку некомфортной по сомасштабности. 83% оценивают архитектуру отрицательно в контексте «гения места».
Причина, по мнению автора, — однотипная застройка, отсутствие визуальных ориентиров, гигантский масштаб. Исследователь ссылается на работы Колина Элларда о навигации в городском пространстве: когда среда лишена разнообразия, это приводит к когнитивной дезориентации и повышенной тревожности. «Сенсорный голод», вызванный отсутствием деталей и фактур, снижает эмоциональный тонус.
— Гигантский, несоразмерный человеку масштаб домов и пустующих промежутков между ними порождает чувство бессилия индивида перед безликой системой, что коррелирует с классическим пониманием отчуждения, — поясняет Елена Пилипенко.
Исторический контекст
Автор связывает контраст с историей города. Воронеж пережил пять разрушительных пожаров, а во время Великой Отечественной войны потерял около 92% городской инфраструктуры. Исторический центр, который сохранился, строился для пешехода: соразмерные здания, богатые фасады. Спальные районы — продукт советской индустриальной типизации, где приоритетом были скорость и экономия.
Исследователь отмечает, что эта практика восходит к упрощённой и искажённой интерпретации модернистских идей, в частности теории «Лучезарного города» Ле Корбюзье. Если в оригинальной концепции высотные дома должны были стоять среди парков, то на практике это привело к плотной застройке безликими коробками с минимальным озеленением.
Что предлагает автор
Автор предлагает несколько шагов. Большие однотипные районы стоит разбивать на маленькие, понятные кварталы — с помощью новой застройки, зелени, малых форм. Внутри районов нужно создавать места, куда хочется прийти: скверы, площади, центры досуга с собственной атмосферой. Перед любым ремонтом или стройкой — изучать историю места, чтобы вписать проект в ландшафт и память территории. И ещё одно: важно, чтобы по району было удобно и безопасно ходить пешком — и внутри, и до центра.
Исследование показывает простую вещь: качество архитектуры влияет на состояние человека. На примере Воронежа это особенно заметно. Исторический центр — проспект Революции, Центральный парк, Советская площадь — даёт людям чувство безопасности, комфорта и узнаваемости. Эта среда закрывает базовые потребности, снимает тревогу и восстанавливает.
Спальные районы, наоборот, вызывают стресс. Большинство опрошенных чувствуют там небезопасность, дискомфорт и отчуждение. Типовая застройка игнорирует историю места и человеческий масштаб — отсюда сенсорный голод и потеря ориентации.
Алла Серебрякова
