Тихо там, где не Воронеж

Девушка из Воронежа провела в Нижнем Новгороде месяц. Никакой работы — только город и отпуск. Каждый день по пятнадцать тысяч шагов по центру: набережная, мосты, кремль, кафе с видом на слияние двух рек. Горожанка звонила подруге почти каждый вечер. «Тут так классно, — говорила она, — архитектура, река, мосты, кафешки на каждом углу». Голос был лёгкий, отпускной.

Через месяц жительница вернулась. Поезд пришёл в Воронеж около одиннадцати вечера. Налегке, без сумок — двоюродный брат обещал забрать с вокзала на машине, оставалось только дойти до остановки «Комиссаржевской» и подождать.

И тут началось. Мотоциклы — один за другим, с ревом, который закладывает уши, — проносились мимо каждые несколько минут. Девушка поёжилась, отошла подальше от края тротуара, будто это могло помочь. Двадцать минут рёва. Потом ещё пятнадцать в ожидании брата. Обычный вторник, будний день, ничего особенного — просто вечер в центре областного города.

«Странно, — написала она подруге тем же вечером. — Приехала из тихого центра Нижнего — и как-то не по себе. Неужели тут всегда так громко?»

Ответ, который уже есть

Тут всегда так громко. И на прямой линии 25 августа губернатору Александру Гусеву об этом напомнили — сразу два обращения от жителей с вопросом, когда рёву мотоциклистов положат конец.

Ответ был предсказуемым. Федерального закона, ограничивающего ночную езду, нет. Власти, по словам губернатора, изучают возможные нормативные решения, но даже штрафы, скорее всего, не дадут ощутимого результата. А дальше — совет, который и стал главным итогом ответа: поговорить с близкими мотоциклистов, попросить их не ездить по ночам. Это же, сказал губернатор в сущности, наши люди — братья, сыновья. Пусть родственники уговорят.

То есть решение проблемы городского масштаба свели к просьбе позвонить чьей-то маме.

Почему это не «ну потерпите»

Это не мелочь и не вопрос вкуса. Три причины, почему рёву прямотоков не место в центре города — и почему это не задача жителей «научиться с этим жить».

Это центр. Именно здесь турист формирует первое и последнее впечатление о городе — гуляет вечером после ужина, фотографирует набережную, решает, вернётся ли ещё раз и что расскажет дома. Город тратит бюджеты на брендинг, фестивали, красивые фото для соцсетей — и одновременно позволяет глушить это впечатление ревом выхлопа на всю улицу.

Это физически оглушительно. Не «шумно, как в большом городе», а буквально невозможно разговаривать, пока мотоцикл проезжает мимо. Это не фоновый городской гул, к которому можно привыкнуть, — это конкретный акустический удар, который бьёт по конкретным людям в конкретную минуту.

Страдают не абстрактные «жители», а живые люди в конкретных обстоятельствах. Женщина одна на остановке поздним вечером. Ребёнок, которого только уложили спать в квартире с окнами на проспект. Турист, который выбрал столик в летнем кафе, чтобы посидеть в тишине.

И вот здесь — ключевая мысль, которую нельзя терять за перечислением аргументов: не жители должны придумывать, как с этим справиться. Не их задача — отходить от края тротуара, звонить чьим-то мамам, привыкать, подстраиваться, объяснять себе, что «это же наши, сыновья и братья». Задача — не жителей вовсе. Рёва прямотоков в центре города просто не должно быть. Не «пусть будет потише», не «пусть ездят по другим улицам после уговоров» — просто не должно быть. Это не то, что нужно научиться терпеть. Это то, что нужно перестать разрешать.

Алла Серебрякова