Приближается новый 2026 год. Мы бегаем по торговым центрам в поисках подарков, стоим в девятибалльных пробках, толкаемся в переполненных автобусах. В регионе официально проживает 2 миллиона 260 тысяч человек. Нам тесно, шумно, и кажется, что так будет всегда: город будет бесконечно расти, захватывая поля новыми высотками, а гул голосов никогда не стихнет. А что, если заглянуть на 100 лет вперед? Мы попробовали посмотреть на будущее Воронежской области, предполагая, что не произойдет экстраординарных внешних событий: ни войн, ни природных катастроф, ни внезапного массового притока населения.
Демографический шторм
Посмотрим на цифры, чтобы понять, кто и в каком количестве будет жить здесь 15 декабря 2125 года. Данные Воронежстата: ежегодно регион теряет 13 700 человек. На 2024 год регион имел итоговый отрицательный баланс. Естественная убыль: -18 000 человек в год (смертность 14,8 против рождаемости 6,9 на 1000 человек). Миграционный прирост: +4 300 человек в год. Итоговая годовая потеря: -13 700 человек. Регион не восполняет потери даже на треть.
В 2020 году в области родилось 19 073 ребенка. В 2024 году — 15 782. Падение составило почти 17% всего за четыре года. Ключевая цифра для прогноза на 100 лет — гендерный разрез: в 2024 году родилось всего 7 606 девочек. Через 25–30 лет (к 2050–2055 годам) эта малочисленная когорта станет основным ядром матерей. Учитывая современный тренд на малодетность (1,4 ребенка на женщину), база воспроизводства населения сжимается. Каждое следующее поколение будет на 30–40% меньше предыдущего.
Ловушка
Цифра в 2,2 миллиона человек обманчива. Более половины сегодняшних жителей области — люди старше 50 лет. Представьте: из 2,26 миллионов человек более 1,1 миллиона уже перешагнули полувековой рубеж. Это наше главное «демографическое наследие» XX века — многочисленное, но стареющее поколение. Миллион и станет главным «потрошителем» численности в ближайшие 30 лет. Они не исчезнут в один день, но будут уходить из жизни естественным образом — десятками тысяч каждый год. Их уход создаст огромную демографическую яму, в которую провалится всё следующее поколение. А следующее поколение — это уже те самые 7,6 тысяч девочек 2024 года рождения и их немногочисленные сверстники. Их слишком мало, чтобы заполнить пустоту.
Закрываем глаза. Раз. Два. Три. Что вокруг? Оглушительная тишина. Первое, что вы чувствуете, открыв глаза на том же самом месте — простор. Непривычный, пугающий простор. Исчезла предновогодняя давка. Исчез бесконечный гул машин. Статистика 2020-х годов сработала как неумолимый часовой механизм, который прошел три этапа сжатия:
2025–2055 годы: На этом этапе пик смертности становится главным фактором. Массовый уход из жизни многочисленного поколения 50+ приводит к резкому падению численности. Население области сокращается с 2,26 млн до примерно 1,7 млн человек. Сельские территории, где в 2025 году живет более 700 тысяч человек, практически перестает существовать.
2055–2090 годы: В родительский возраст (25–35 лет) вступает второе малочисленное поколение — дети тех самых 7,6 тысяч девочек, рожденных в 2020-х, и их внуки. Рождаемость падает до 7–8 тысяч малышей в год. Население региона падает ниже отметки в 1 миллион человек. К 2080 году численность составит около 900 тысяч человек.
2090–2125 годы: Запускается сценарий вымирания. Население состоит преимущественно из людей старше 65 лет. Рождаемость — на уровне статистической погрешности (3–4 тысячи в год). К 2100 году численность составит около 750 тысяч человек.
Вместо шумного мегаполиса с 2,3 миллионами жителей, в регионе осталось всего около 600–700 тысяч человек. Сам Воронеж, который сейчас насчитывает 1,04 млн жителей, к 2125 году станет городом с населением около 500–550 тысяч человек. Откат к численности 1960-х годов, но с гигантской, пустующей инфраструктурой миллионника.
Куда исчезли полтора миллиона?
Ответ можно найти в сочетании двух мощных демографических волн. Первую и самую разрушительную — волну смертности — породило многочисленное поколение людей старше 50 лет, живших в 2020-х. В течение 2025–2055 годов они массово ушли из жизни, «срезав» с карты области первый миллион человек. Затем в действие вступила вторая волна — следствие низкой рождаемости.
Вглядитесь в лица редких прохожих 2125 года. Тенденция, начавшаяся еще в 2025-м (когда более половины населения области было старше 50 лет), достигла абсолюта. Воронеж стал городом глубоко взрослых людей. Средний возраст жителя — 65–70 лет. Воронеж стал медленным, спокойным и рассудительным.
Великая пустота
Если в 2025 году в селах области жило более 700 тысяч человек, то к 2125 году деревня как явление исчезла. Районы области обезлюдели. Лиски, Россошь, Анна превратились в крошечные поселки или вовсе растворились в природе. Все оставшиеся жители региона стянулись в один узел — в областной центр, чтобы быть ближе друг к другу. За пределами окружной дороги на сотни километров тянется тишина.
Открываем глаза. Мы снова в 2025 году. Вас кто-то толкнул плечом в очереди, на улице шумят машины, дети кричат на горке. Не злитесь на эту суету. Посмотрите на толпу вокруг с любовью. Шум, теснота, пробки — звуки жизни, которая бьет ключом.
Марина Сабурова, Алла Серебрякова
Картина выглядит мрачной, даже очень. Однако в представленной статистике не учтены факторы, которые могут существенно ускорить сокращение населения:
1) Эпидемии пример COVID-19 показал, что избыточная смертность в такие периоды может достигать максимальных значений.
2) Военные конфликты они напрямую влияют как на смертность, так и на миграционные потоки.
3) Экономические кризисы например, кризис периода перестройки и 1990-х годов привёл к демографическому перекосу, в результате которого сегодня около 50% населения — старше 50 лет.
Миграция, пожалуй, является самым критичным фактором демографического спада. Наблюдения показывают: когда население региона сокращается примерно на 25%, там резко уменьшается количество рабочих мест, исчезают социальные лифты для молодёжи, и в результате молодые и трудоспособные люди массово уезжают в другие регионы и крупные инновационные центры. В самих регионах при этом остаётся преимущественно стареющее население.
На первом этапе молодёжь покидает сельские территории и переезжает в областные центры, за счёт чего последние временно растут. Однако со временем в селах практически не остаётся молодого населения, и когда ресурс внутренней миграции исчерпывается, рост областных центров прекращается. После этого начинается уже отток населения из самих областных центров в другие, более динамичные регионы.
Из-за остановки демографического роста прекращается и экономическое развитие: снижается инвестиционная активность, уменьшается спрос, сворачиваются новые проекты. Дополнительным фактором становится возрастная структура населения — человеку после 50 лет, как правило, уже не требуется покупка нового жилья и других крупных товаров длительного пользования, что приводит к резкому сокращению потребления и ещё сильнее замедляет экономику а молодому человеку не чего предложить старому.
Таким образом, математическая модель прогноза на 2125 год, о которой идёт речь, является идеализированной, она предполагает отсутствие всех перечисленных факторов. Реальность же выглядит значительно жёстче.
Опасения вызывает то, что описанные процессы могут реализоваться гораздо раньше — уже к 2070 году. Исторический опыт показывает, что демографические прогнозы часто оказываются чрезмерно оптимистичными: обычно предлагаются три сценария (оптимистичный, базовый и пессимистичный), однако фактические показатели нередко оказываются даже хуже самого пессимистичного варианта.