В школе №104, где задержали учителя физкультуры, прошло собрание. Об этом написала в телеграм-канале глава движения «Сдай педофила» Анна Левченко. Давайте обсудим: виновато ли руководство школы в том, что происходило? Ответ сложнее, чем кажется. Разберем на реальных примерах из жизни обычной школы.
Вариант первый. Учителя могли замечать странности, но молчали. Почему? Из-за загруженности и бюрократии. Педагоги просто не понимали опасности, не осознавали, что перед ними хищник. Здесь важно понимать, с кем мы имеем дело: педофилы — это супер-мимикрирующие хищники. Они не выглядят как злодеи, наоборот — они умеют вызывать самые приятные впечатления. Такие люди прекрасно встраиваются в общество, вызывают доверие. Коллега смотрит и думает: «Да ну, бред, он же нормальный мужик».
А директор? У него свой ужас: то совещания, то планерки, то бюджет, то директивы. Спроси его: «Все ок?» Он ответит: «Все ок». Формально процессы идут, а по факту — времени следить за каждым шагом физрука нет. Это суровая реальность. Но тут важный вопрос: был ли психолог? В некоторых учебных заведениях учеников средних классов давно тестируют: не обижают ли, не пристают ли взрослые? Данных о том, что такие тестирования проводились здесь, нет.
Вариант второй — если были реальные «звоночки». Если кто-то слышал, но молчал, чтобы «не выносить сор из избы». Вот это уже зло. И тут нужны однозначные увольнения.
Так несет ли директор ответственность? Вопрос сложный. И да, и нет. Да — он отвечает за безопасность детей. Нет — в школе, в потоке текучки, он мог не знать о происходящем. Тем более педофилы — опасные преступники, которые носят идеальную маску и хорошо интегрируются в общество. У всех окружающих о них складываются исключительно приятные впечатления, поэтому их так трудно вычислить без сигналов от детей.
Что делать дальше? Сейчас чиновникам нельзя делать хуже: наседать на руководство, угрожать проверками, заставлять педагогов писать тонны объяснительных. Не нужно заставлять школу тушить этот пожар отчетами. Учителя и так в шоке, руководство в ужасе. Нужна реальная, профессиональная помощь самим детям. В Воронеже есть мобильная бригада психологов. Это специалисты, у которых есть опыт работы с детьми, пережившими насилие. Jни сейчас — главные лица, а не проверяющие из министерств. Cпециалисты должны зайти в классы. Почему это важно? Представьте, что в школе есть девочка, которая боится признаться. Она видит, что происходит вокруг: взрослые в панике, полиция, скандал. Она думает: «Если я скажу, будет еще хуже». Она тоже жертва, но молчит.
Обычный школьный психолог или завуч тут не помогут. Нужны профильные специалисты из мобильной бригады, которые умеют мягко выявлять таких детей и брать их в терапию. Спасать сейчас нужно психику детей, а не показатели отчетности.
Алла Серебрякова
