В 1895 году в Воронеже утонула лошадь. Хозяин бросился её спасать — и тоже едва не погиб. Солдат, стиравший бельё на берегу, прыгнул в воду и вытащил мужика за волосы. Лошадь спасти не удалось. Таких историй сотни. И, кстати, официальная статистика гибели на воде в Воронежской губернии тех лет — больше двухсот человек в год. А ещё куда больше неучтённых: крестьянские дети тонули в лужах, канавах и мелких речках. В свежем номере журнала «Современная научная мысль» вышла статья историка Антона Безуглова. Он изучил архивы Воронежского окружного общества спасания на водах, которое существовало с 1873 по 1917 год. Мы прочитали эту работу. И теперь хотим рассказать, как в царской России пытались (и не всегда успешно) бороться со смертностью на воде.
Как появилась служба спасения
В 1873 году в Воронеже учредили окружное общество спасания на водах. Название звучало солидно: входило во Всероссийское императорское общество, находилось под августейшим покровительством самой императрицы Марии Фёдоровны. Уставные задачи ставились широкие: строить спасательные посты и станции на реках, организовывать безопасные купальни, учить население правилам поведения на воде и приёмам спасения. Иными словами, хотели создать на Воронеже, Дону и их притоках цивилизованную службу, способную предотвращать гибель людей.
Но в Российской империи даже императорское общество существовало почти исключительно на частные пожертвования. Воронежское отделение, как и другие губернские филиалы, практически не получало системной поддержки ни от государства, ни от местных властей. Деньги собирали с меценатов: кто сколько может — губернатор Д. Ф. Кованько (внёс вклад в открытие), купцы, дворяне. Иногда удавалось получить разовую помощь от земств или банков. Но тут вмешалась бюрократия. Центральное правление в Петербурге издало указ: собранные в Воронеже деньги пойдут на нужды филиалов… на Азовском и Черном морях. Мотивировка была циничной, но логичной: мол, воронежцы ездят там отдыхать, вот пусть там и будет безопасно. В итоге местное отделение осталось с носом, а свои спасательные станции на Дону пришлось строить буквально на копейки.
Будки, лодки и «азбука безопасности»
В 1878 году в Воронеже открыли Митрофановскую спасательную станцию и три поста: Девиченский, Богословский и Успенский. Станция — деревянное здание на каменном фундаменте с тремя окнами, печью и железной крышей. Посты — разборные будки из досок для хранения снаряжения. Инвентарь скромный: пять лодок, вёсла, несколько спасательных кругов и нагрудников, багор, веревочные концы, аптечка для первой помощи. Гребцов нанимали на сезон: платили им по 10 рублей в месяц. Старшина станции получал 180 рублей в год.
Людей учили правилам поведения на воде: в 1880-х годах издавали брошюру «Святость подвига спасения утопающих», продавали «Азбуку безопасного плавания», устраивали лекции и демонстрации оптических картинок. За 25 лет существования общества (1873—1898) добровольцы спасли множество жизней. На одном только Первом Богословском посту гребцы вытаскивали тонувших чуть ли не каждую неделю.
Как выживать, когда казна ничего не дает, а богатые жертвователи быстро теряют интерес? Приходилось проявлять невероятную смекалку. Каждое лето спасатели устраивали в городском саду массовые праздники со сбором пожертвований. Это приносило крошечные, но хоть какие-то деньги — около 300-350 рублей за сезон. Предшественники современных листовок МЧС — брошюры «Азбука безопасного плавания» — не только учили людей не тонуть, но и приносили небольшой доход от продаж. На самих спасательных станциях ставили специальные кружки, куда горожане могли кинуть монетку.
Но самым забавным эпизодом в истории выживания Общества стала попытка коммерции. Одному из членов правления пожертвовали парусное судно стоимостью около 150 рублей. Идея была гениальной: давайте сдавать его в аренду для платных прогулок по Дону, а выручку пустить на спасение людей!
Однако местный Воронежский петровский яхт-клуб (тогда это была организация для богатой элиты) возмутился. Яхтсмены заявили, что спасатели должны заниматься своим делом, а не лезть в прибыльный бизнес и отвлекать клиентов. Идею заблокировали.
Как спасали летом 1895 года
Человек тонет, как правило, не где-то в глухой чаще, а прямо на глазах у публики, — но не всегда сразу находится тот, кто умеет плавать и готов рискнуть. В 1895 году в Воронеже спасатели работали почти каждый день.
— 26 марта. Трое мужчин на лодке решили переправиться через Воронеж — но лодка наполнилась водой и пошла под лёд. Их спасли матросы из яхт-клуба и гребец с Богословского поста.
— 15 апреля. В 10 вечера гребец Федор Зенин услышал женские стоны со стороны реки. Оказалось, 62-летняя крестьянка упала с Чернавского моста. Родственники рассказали, что у неё временные приступы помешательства. Зенин вытащил женщину.
— 30 мая. Три почтово-телеграфных чиновника перевернулись на лодке. Их спасли с поста.
— 31 мая. Крестьянин купал лошадь у моста, лошадь начала тонуть, мужчина бросился спасать, но лошадь ударила его копытом под водой, он потерял сознание. Солдат, стиравший бельё, бросился в воду и вытащил его за волосы. Лошадь утонула.
— 2 июля. Купальщика свела судорога в ноге — спасательный гребец вытащил его.
— 17 июля. 9-летний мальчик начал тонуть — гребец спас его. В тот же день солдат, купаясь, отплыл далеко от берега — его тоже вытащили.
— 23 июля. Ещё одного купальщика вытащили за волосы.
— 24 июля. У пловца на середине реки свело ногу — спасатель успел вовремя.
— 24 августа. 2,5-летний мальчик ушёл со двора без присмотра, упал в реку, его спасли.
К началу XX века общество обзавелось отделами в уездах: Коротоякский отдел содержал посты на речных переправах, Павловский — на Дону и Осереде, организовал платные купальни. Но финансовая проблема оставалась острой. Пока находился меценат с деньгами и желанием — отдел работал. Переставал жертвовать — приходил упадок. Моральная поддержка от всероссийского императорского общества выражалась в серебряных медалях «За спасение погибавших» на владимирской ленте, но денег это не заменяло.
В 1917 году Воронежское окружное общество спасания на водах прекратило существование. Оборудование и остатки средств перешли к советской власти, а точнее — к Главному управлению водного транспорта. Но это уже совсем другая история.
Андрей Окуневский,
фото картин воронежских художников
