Московский исследователь изучил архивные документы и выяснил, как выглядела жилая архитектура Черноземья — и что от неё осталось.
Если пройтись по старым кварталам любого воронежского города и внимательно посмотреть по сторонам, можно заметить: исторических деревянных домов почти не осталось. Они исчезают с каждым годом — одни сносят, другие сгорают, третьи просто разваливаются от времени. Аспирант Московского государственного строительного университета Дарья Жоркина решила зафиксировать то, что ещё можно зафиксировать: объездила города Черноземья, подняла архивные документы и статистику конца XIX века и описала, как именно строили жилые дома в Воронежской губернии — из чего, на каком фундаменте и под какой крышей. Результаты опубликованы в академическом журнале в 2025 году. Ее работа опубликована на сайте cyberleninka.ru.
Воронеж любил дерево больше всех — и цифры это доказывают
Главный строительный материал Воронежской губернии XIX века — дерево. Причём именно здесь его любили особенно страстно: среди всех черноземных губерний Воронежская уверенно лидировала по доле деревянных построек. Статистика 1904 года говорит сама за себя. В самом Воронеже из 11 230 жилых строений деревянными были 7 552 — почти две трети. Каменных насчитывалось лишь 1 893.
В уездных городах картина была ещё показательнее. В Острогожске на 3 701 дом приходилось 3 075 деревянных. В Богучаре из 1 380 строений деревом было 908 — и ещё 267 числились в категории «прочие», куда попадали в том числе мазанки. В Павловске — 876 деревянных из 1 149.
Откуда такая безоговорочная любовь к дереву? Лес был доступен, привычен и дёшево стоил. Самым долговечным из местных пород считался дуб — но он стоил дорого, поэтому из него возводили лишь нижние венцы, а выше шла верба, ольха или осина. Зажиточные хозяева могли себе позволить привозную сосну.
Пазы между брёвнами утепляли мхом и паклей. На юге губернии — промазывали глиной или навозом, а на зиму и вовсе обкладывали дом соломой снаружи. Сруб чаще всего обшивали тесом — горизонтально или комбинированным способом.
Мазанки, навоз и белоснежные стены: южная хитрость воронежских строителей
Для южных районов Воронежской губернии была характерна особая традиция: деревянные стены густо обмазывали глиной с добавлением конского навоза, песка или каменной крошки. Обмазку наносили в несколько плотных слоёв, тщательно выравнивали, а потом белили — известью, белой глиной или мелом. Получались нарядные светлые дома, которые и сегодня кое-где можно встретить в сёлах юга области.
Живой и знаменитый пример такого строительства сохранился в Острогожске — дом, в котором родился художник Иван Крамской. Здание 1830 года постройки дошло до наших дней именно в таком виде: деревянный сруб, обмазанный и побелённый, скромный и трогательный.
Воронежцы попробовали строить из мела — и у них не вышло
В 1878 году «Памятная книжка Воронежской губернии» зафиксировала любопытное явление: воронежцы начали смело экспериментировать с местным строительным материалом — мелом. Причины были понятны: древесина стремительно дорожала, пожары случались постоянно, а мел буквально лежал под ногами. Однако дерзкий эксперимент не прижился. Большого распространения меловое строительство так и не получило — судя по всему, материал оказался ненадёжным во влажном климате и быстро разрушался.
Богатые ставили дома на кирпич, бедные — на дуб
С фундаментами в Воронежской губернии поступали по-разному в зависимости от достатка. Зажиточные горожане и крестьяне возводили основательные ленточные фундаменты из камня или кирпича — на глиняном или известковом растворе. В небольших уездных городах нередко ставили дома прямо на дубовые чурки. Дуб выбирали не случайно: в воде и во влажном грунте он становился только крепче и мог простоять десятилетиями.
Кстати, именно дуб дал имя одному из соседей Воронежской губернии: город Елец назван в честь «ельца» — так в народе называли молодую дубовую поросль. Дубовые рощи были повсеместно характерны для северных территорий Черноземья.
Железо — для богатых, солома — для всех остальных
По кровле сразу было видно, богатый перед тобой дом или бедный. В самом Воронеже железные крыши явно преобладали: 4 736 железных против 629 деревянных и всего 107 соломенных. Губернский город — губернские деньги.
В уездных городах соотношение было совершенно иным, почти обратным. В Богучаре железом крылись лишь 200 домов — а соломой целых 930. В Павловске — 242 железных кровли и 867 соломенных. В Валуйках — 216 железных и 1 055 соломенных. Солома была дешёвой и всегда под рукой, потому на юге губернии её использовали охотно и умело.
Способы укладки соломы различались. В большинстве районов Воронежской губернии солому вязали в снопы и рядами плотно привязывали к обрешётке. К концу XIX века распространился усовершенствованный метод: солому предварительно окунали в густой глиняный раствор — это делало её заметно более огнестойкой и существенно продлевало службу кровли. Воронежский хозяйственный справочник 1897 года особо отмечал: крыши из «околота» — пучков соломы, размоченных в глине — «отличаются дешевизной, прочностью и долговечностью».
Камыш в городских домах почти не использовали — разве что там, где совсем рядом была река или озеро. К концу века камыш в округе и вовсе повывелся, о чём справочник сообщал с нескрываемым сожалением.
Большинство деревянных домов, которые описывает статистика 1904 года, до наших дней не дожили. Они горели, ветшали, уступали место кирпичным домам советской эпохи и безликим современным застройкам. То немногое, что сохранилось, — настоящая редкость и настоящая ценность. Дом Крамского в Острогожске ещё стоит. В Воронеже на улице Никитинской можно найти деревянный дом с двускатной кровлей — один из немногих уцелевших примеров городской жилой архитектуры позапрошлого века.
Исследователь фиксирует очевидное: комплексного изучения этой темы до сих пор не существовало. Деревянная Воронежская губерния уходит — тихо, неотвратимо и почти незадокументированно.
Андрей Окуневский, Алла Серебрякова, фото: коллаж
