Что изменилось в воронежцах за 20 лет? Ответ на этот вопрос можно найти в исследовании Нелли Романович «Имидж Воронежа во мнении горожан», проведённом институтом «Квалитас». Давайте перелистаем его страницы и спросим себя: какие из тех проблем мы наконец решили, а какие чувства живут в нас до сих пор? В опросе социологов участвовали 625 человек. Статья социолога опубликовано в «Вестнике ВГУ, серия: Экономика и управление, 2007, № 2».
В 2007 году Воронеж был городом не только с непростым хозяйством, но и со сложной человеческой биографией. Примерно треть жителей — 32% — относили себя к «глубоко укоренённым»: их бабушки, дедушки и более дальние предки жили в Воронеже. Это были люди, для которых город не просто место проживания, а часть семейной истории. Они помнили его другим, сравнивали «как было» и болезненно реагировали на изменения — особенно на запущенность и утрату облика.
Ещё около четверти горожан составляли жители второго поколения. Их родители когда-то сознательно выбрали Воронеж — как комфортный город для жизни. Кто-то переехал сюда с Севера, рассчитывая на мягкий климат и спокойную старость, кто-то приехал учиться в воронежские вузы из Липецкой, Белгородской, Курской, Тамбовской областей. Свою роль сыграли и предприятия оборонно-промышленного комплекса, которые долгие годы привлекали в город молодых специалистов и фактически формировали его индустриальное лицо.
Но самой многочисленной группой оказались воронежцы в первом поколении — 38%. Их родители не имели к городу никакого отношения. Для этих людей Воронеж был личным выбором, а не наследством. Они приехали уже в новый, постсоветский город — со своими ожиданиями, привычками и представлениями о том, каким он должен быть. Любовь к Воронежу в 2007 году была личной и почти безусловной. Люди говорили, что любят город, потому что здесь родились, выросли, живут их родители, дети и друзья. Воронеж воспринимался как «свой» — неидеальный, шумный, неухоженный, но родной.
При этом Воронеж почти не воспринимался как город мечты. Скорее как место, от которого невозможно оторваться, даже если очень хочется.
Гордость — редкое чувство
С гордостью всё обстояло куда хуже. Только 14% опрошенных говорили, что часто испытывают гордость за Воронеж. Почти половина — 47% — признавались, что никогда не чувствовали ничего подобного. Для сравнения: за Россию в целом гордились 26% — почти вдвое больше.
За что было стыдно больше всего
Большинству участников опроса в 2007 году было свойственно чувство стыда за город: 54% испытывали его часто, и для 52% оно преобладало над гордостью. Чаще и острее всего стыдились представители сфер культуры, науки и образования. Когда воронежцев прямо спрашивали, за что именно им стыдно за город, ответы оказались жёсткими. Абсолютным лидером стала грязь, мусор и состояние дорог. Воронеж описывали как запущенный, неухоженный, город с ямами, лужами и мусором, который невозможно не замечать. На втором месте — уровень жизни. Более 13% респондентов говорили о низких зарплатах, бедности и ощущении, что город экономически «не вытягивает». Эти ответы часто сопровождались жалобами на рост цен и ощущение социальной незащищённости.
Дальше начинался длинный и очень показательный список претензий. Людей раздражало благоустройство города — плохое освещение, хаотичное строительство, неопрятный внешний вид улиц. Воронеж называли не просто грязным, а некрасивым и неуютным. Почти 6% опрошенных говорили о безработице. Чуть меньше — о поведении самих горожан. В анкетах появлялись формулировки вроде «бескультурье», «равнодушие», «жестокие люди». Город критиковали не только за инфраструктуру, но и за атмосферу. Работа ЖКХ тоже попадала в список стыда — как часть общей разрухи и халатности. Рядом с этим шли претензии к власти: бездействие, неумелое управление, коррупция, бюрократия. Некоторые респонденты прямо упоминали конфликт между мэром и губернатором, считая, что политическая война отражается на жизни города.
Людей злила отмена льготного транспорта и отсутствие доступного общественного транспорта. Кто-то в анкете писал всего одно слово — «трамваи». Без пояснений. Встречались упоминания бомжей, игровых автоматов, алкоголизма и наркомании. Были и совсем редкие, но показательные ответы — про расизм, «наплыв китайцев», скупку земли и предприятий москвичами. Экология и водохранилище тоже попадали в список, но удивительно редко — всего около 1% ответов. Только три человека из 625 сказали, что им не стыдно за Воронеж вообще.
Отдельная тема — загрязнение водохранилища. Воронежцы признавались, что беспокоятся из-за плохого состояния водоёма.
— В 2005 году мэрия города внесла предложение о реконструкции воронежского водохранилища. Мнение воронежцев на этот счет: полностью одобряю — 45 %, идею одобряю, но время ее реализации еще не пришло — 13 %, не одобряю — 23 %, мне это безразлично — 7 %, затрудняюсь ответить — 11 %. Задуманное как украшение города и надежный источник питьевой воды, со временем водохранилище в центре города превратилось в мелководный и заросший водорослями водоем со стоячей водой. 58 % горожан надеются, что сужение акватории и углубление водоема позволят создать постоянный водообмен в водохранилище и постепенно «вылечить» больную экосистему, — говорилось в исследовании Нелли Романович.
Молодежь хотела уехать
Особенно остро все эти проблемы ощущала молодёжь. Каждый второй житель в возрасте от 18 до 25 лет задумывался о переезде. Воронеж воспринимался как город, в котором можно жить, но сложно развиваться. Город для «осесть», но не для «вырасти». При этом желание уехать не отменяло любви к городу. Скорее наоборот — оно рождалось из ощущения, что родному месту не хватает шансов.
Экологическую ситуацию благополучной считали всего 9% жителей. Загрязнение воздуха и воды связывали с автотранспортом, промышленными выбросами и отходами.
Город без лица
Отдельной болью был внешний облик Воронежа. 72% опрошенных негативно оценивали состояние исторических зданий и архитектурных памятников. Люди боялись, что город теряет своё лицо и превращается в типовой, безликий областной центр. При этом 84% выступали за сохранение исторической застройки. Запрос был сильным. Веры — почти не было.
Отдельно в исследовании спрашивали про застройку исторического центра — и здесь позиция горожан оказалась неожиданно жёсткой. Идею разрешить строительство высотных домов, которые выбиваются по масштабу из старой застройки, поддержали всего 6% опрошенных. Для большинства — 56% — такой сценарий был недопустим в принципе. Ещё 30% настаивали на индивидуальном подходе к каждому проекту, признавая, что город может развиваться, но не ценой утраты характера. Безразличных к этому вопросу оказалось всего 4%, ещё 3% затруднились с ответом. По сути, воронежцы в 2007 году оказались солидарны с архитекторами и экспертами, которые уже тогда говорили, что город стремительно теряет своё «лицо», превращаясь в современный, но слишком типовой областной центр. Опрос показал: жители это видели, чувствовали и были против — просто не верили, что их мнение может что-то изменить.
О чем мечтали горожане
Если посмотреть на требования воронежцев к благоустройству в динамике — с конца 90-х до середины 2000-х, — становится понятно: город годами просил об одном и том же и почти не получал ответа. Главной болью оставались дороги. В 1998 году их ремонт требовали 52% жителей, к 2000-му — уже 74%, в 2001-м — 68%, а к 2006 году показатель дошёл до рекордных 84%. То есть чем дальше, тем хуже — и тем громче становился запрос.
Если собрать всё вместе, Воронеж 2007 года выглядел как город противоречий. Его любили, но стыдились. Им дорожили, но хотели уехать. Его критиковали, но не были готовы отказаться от него полностью.
Это был город, в котором было тяжело жить, но который оставался «своим». А главное — как вопрос, который исследование задаёт уже нам: что из этого изменилось, а что мы до сих пор носим с собой?
Марина Сабурова, Алла Серебрякова
