После отмены крепостного права в 1861 году Воронежская губерния превратилась в огромную строительную площадку. Если в XVIII веке богатство региона держалось на земле и перекупщиках, то к концу XIX века в город пришел технический прогресс. Исследование историков Наталии Душковой и Ларисы Маслиховой, основанное на архивных данных ГУ МВД и материалах дореволюционных краеведов, описывает время жесткого «перелома»: когда вчерашние крестьяне становились инженерами, а заводы вырастали из обычных ремонтных ям.
Железная дорога и «пожирание» кустарей
Главным двигателем перемен стала Юго-Восточная железная дорога. Она разрушила замкнутость местного рынка и связала Воронеж с Москвой и портами. Начался небывалый кустарный бум: всего за десять лет, с 1880 по 1890 годы, число крестьян, занятых промыслами, выросло на 250 тысяч человек. В то время каждый четвертый житель губернии что-то производил на продажу.
Однако «золотой век» мелких мастеров длился недолго. К началу XX века наступила эпоха монополий и концентрации капитала. Статистика того времени выглядит как сводка с поля боя: в 1904 году в губернии работало 420 заводов и фабрик, но уже к 1914 году их осталось всего 132. Крупные игроки накопили силы и начали массово «съедать» мелкие мастерские, забирая заказы и переманивая рабочих. Воронеж перестал быть городом лавочников и стал городом индустриальных гигантов.
Гаражные стартапы прошлого: Столль и компания
Почти все легендарные предприятия Воронежа выросли из микроскопических ремонтных мастерских. Самый яркий пример — Вильгельм Столль. Его бизнес начался с небольшой слесарной точки, где чинили маслобойные машины. Столль оказался гениальным менеджером: он понял, что региону нужны не ремонтники, а производители. В итоге его завод стал выпускать паровые двигатели, прессы и насосы, которые закупали по всей стране. Именно Столль привез в Воронеж первый велосипед и открыл первый кинотеатр, став символом прогресса.
По тому же сценарию развивались и другие «технари». В 1857 году открылся завод Гаусмана и Бухонова, который завалил Черноземье инвентарем для молотилок. В 1899 году мастерская Иванова и Веретенникова выросла в чугунолитейный завод, где чинили двигатели внутреннего сгорания. А в 1915 году Воронеж получил мощную подпитку из Прибалтики: из Риги в город эвакуировали гигантский машиностроительный завод «Рихард Поле» (будущий экскаваторный завод имени Коминтерна) вместе с пятью сотнями квалифицированных рабочих.
18 часов у станка и полицейские усмирения
Цена этого технологического рывка была запредельной. Исследователи отмечают, что воронежские капиталисты первой волны не отличались гуманизмом. В погоне за быстрыми деньгами они выжимали из рабочих все ресурсы. Рабочий день на местных предприятиях достигал 18 часов. При этом зарплата в Воронеже была в два раза ниже, чем в промышленных центрах страны. Владельцы пользовались тем, что в город постоянно прибывали толпы безземельных крестьян, готовых вкалывать за еду.
На заводах официально сохранялись порядки феодальных времен: за прогул или брак рабочих пороли. На производстве массово использовали труд женщин и детей, которым платили копейки. Если рабочие пытались бастовать и саботировать смены, воронежские власти действовали жестко. По первому звонку хозяина завода на предприятие прибывали отряды жандармов и солдат, чтобы «утихомирить» бунтовщиков. Эта социальная ненависть копилась десятилетиями, превращая город в пороховую бочку.
От жадности к меценатству: путь Тулиновых и Михайловых
К началу XX века образ воронежского предпринимателя начал облагораживаться. На смену алчным дельцам пришло поколение образованных людей, которые начали тратить капиталы на культуру. В 1897 году в Воронеже уже было более 100 бизнесменов с высшим образованием. Дети заводчиков Клочкова и Веретенникова уходили на госслужбу, занимались литературой и театром.
Заводчик А.Р. Михайлов открыл в городе книжный магазин, который стал настоящим культурным центром, и на свои деньги издавал стихи поэта Никитина. Бывшие крепостные Тулиновы, став дворянами, содержали приюты и открыли первую в Воронеже публичную библиотеку. А Вильгельм Столль и вовсе построил лечебницу и санаторий для детей. Однако этот расцвет культуры не смог спасти систему. К 1917 году воронежский бизнес, привыкший к опеке государства и орденам от царя, оказался политически беспомощным. Группа влияния, которая держала в руках все заводы и Думу, не смогла удержать власть, и «золотой век» воронежских технарей закончился крахом всей империи.
Марина Сабурова, Алла Серебрякова,
фото: соцсети
