Яндекс.Погода

В курсе Новости Воронежа и области

Новости со всего Воронежа

27 Ноябрь, 2017

Как мы валяли Лену

Издание «В курсе» публикует в рубрике «Почитать» интересные рассказы, новеллы и миниатюры. Ранее они выходили на сайте www.proza.ru и других сайтах. 

Как мы валяли Лену. Владимир Гуга

 

На самом деле её валял я, а ты оказался в пролете. Забыл? А я все помню. Наливай.

Короче, мы катались нас санках. Я, ты, Лена (нам — по двенадцать) и Леночкин «аппендикс» — мелкая третьеклассница (ей – девять). Катались, валялись, кувыркались часов пять-шесть. Ну, знаешь, как в детстве бывает – любое дело чересчур – до обморока, до разбитой головы, до драки с кровопролитием.

От многочасового кувыркания в снегу щеки Лены стали пунцовыми, а глаза — синее неба. Всякий раз, съезжая с горки «паровозиком», то есть, сидя на сцепленных санках, мы заваливались в сугроб и образовывали кучу-малу. Барахтаясь в снегу, я все время устраивал Лене какую-нибудь пакость: хватал за ногу так, что она шлёпалась, совал за шиворот горсть снега, снимал с ноги болоньевый сапог-луноход. Лена ругалась и хохотала. Орала сквозь смех: «Дурак!», «Совсем обалдел!», «Прекрати!» «Щас получишь!». Её угрозы звучали, как поощрение. Мои действия постепенно становились все наглее и изобретательнее. А ее крики и жалобы все более звонкими и громкими. Я смотрел на Лену и ничего не мог понять.

Понимаешь, я не врубался, зачем валяю Лену в снегу, и почему она позволяет мне это делать, почему не пытается звездарезнуть ногой, как говорится, «по переднему месту» или завопить на весь двор «Ма-ма!». В еще большем недоумении находилась третьеклассница. Она стояла и хлопала круглыми глазенками, будто попала на детский утренник с клоунами-фокусниками. Тебе тоже хотелось повалять Лену. Но я довольно грубо отталкивал тебя от своей веселой подружки. Хотя мы дружили-то всего несколько часов.

Помню, у меня реально кружилась голова. Отчего? Хрен его знает. То ли от морозной мартовской свежести, то ли от алого смеха Лены, то ли от её свежего румянца, то ли от вида неожиданно мелькнувшей в проеме между рейтузами и задравшейся курткой белой полоски девичей поясницы. Я ничего не мог понять.

А потом раздался вопль: «Лена домой!». И она ушла. Но напоследок обещала прийти на следующий день.

Не пришла. Видимо, мама не пустила. А во вторник не пришел я: музыкалка. В среду – дополнительные занятия по математике.  В четверг – отчетный концерт. В пятницу – день рождения бабушки. В выходные – музей, спектакль, птичий рынок, генеральная уборка. Короче, ворох всяких неотложных дел – то-сё.

И, вот, года через три, я очутился в подвале соседнего дома. Мне сказали, что там собирается нормальный народ. Мне было страшно, но я пошел.

Там, в подземелье на ящиках сидела Лена и длинноволосый усатый парень. Даже скорее не парень, а уже мужик. На ней была короткая шуба из «чебурашки». На её скулах – снова румянец, только уже не настоящий, а нарисованный. В ушах – чудовищного размера пластмассовые клипсы в виде фиолетовых кривых звезд. Глаза Лена обвела черной тушью, а на веки нанесла тени цвета морской волны, губы накрасила перламутрово-розовой помадой, волосы обесцветила, но у основания, у макушки,  уже виднелись каштановые, такие, какими должны быть на самом деле. Бедра её обтянула взрослая кожаная мини-юбка, а ноги – колготки в крупную клетку, напоминающие невод.

Помню, что Лена  достала пачку «Явы явской», отвесила по дну коробочки щелбан и накрашенными губами вытянула сигарету, затем протянула пачку мне. Я принял угощение. Мы закурили.

Усатый предложил выпить. Я отказался, сказал, что у родителей нюх слишком чувствительный. Все, кроме меня приложились к бутылке.

Короче, Лена что-то рассказала про свою непростую жизнь, про изгнание из школы, про грядущую учебу в ПТУ. Я слушал её голос и не мог понять, как она оказалась в подвале рядом с бутылкой дешевого портвейна, около облупленной железной кровати с порванным матрасом.

Усатый говорил, что недавно демобилизовался и хочет начать вываривать и продавать  джинсы, так как фарцевать около гостиницы ему не позволили бандиты, захватившие все прибыльные точки района.

Одна его рука держала сигарету,  а вторая,  перекинутая через шею Лены крутила горлышко зеленой бутылки. Лена о чем-то хмуро думала и качалась. Я смотрел на неё и ничего не мог понять. Да, вообще, ни хрена в этом мире ничего не понятно. Наливай.




Рубрика: Почитать ТОП слева




Поделись материалом в соцсетях и мессенджерах: