Яндекс.Погода

В курсе Новости Воронежа и области

Новости со всего Воронежа


8 Февраль, 2019

Настоящая дружба


Интернет-издание «В курсе» публикует в рубрике «Почитать» интересные рассказы, новеллы и миниатюры. Ранее они выходили на сайте www.proza.ru.

Настоящая дружба. Лия Чу

 

У каждого из нас в жизни есть моменты, которые мы хотели бы исправить, переделать, поступить не так как поступили. Мы часто сожалеем о сказанном, о сделанном, но еще чаще, о том, чего не сказали и не сделали. Но, к сожалению, время вспять не повернуть, все исправить нельзя. И остаются лишь угрызения совести и лишние ненужные слова: «А вот если бы…».

Для меня «дружба» была всегда чем-то особенным, что нужно оберегать и защищать. Нет на свете ничего такого, что могло бы меня заставить предать подругу. Танька, конечно, была своеобразным человеком, мы с ней отличались. Она заводила, душа компании с толпой поклонников, никогда не оставалась одна. Меня воспитывали в строгости. Я помню, случай был такой смешной в четвертом классе. Кучерявый мальчишка, сидящий передо мной. Вроде бы, называли мы его Пушкиным, вот только не вспомнить являлся ли он однофамильцем великого классика, или его забавные кудряшки вызывали ассоциацию с поэтом. Девочки из класса говорили, что он в меня влюблен. А мне было так неудобно, как будто в этом моя вина. И вот в конце мая дни стояли солнечные ласковые. У нас была забава на уроках пускать солнечных зайчиков, на доску, на одноклассников. «Пушкин» в отличие от остальных, ловил зеркальцем мое отражение и целовал его. Только я об этом узнала, когда его сосед по парте на весь класс закричал:

— Аньку, Аньку целуют. (В классе я был одной Аней.)

Все засмеялись. А покраснела и выбежала из класса. Мне было неудобно, обидно, стыдно. На следующий день я боялась идти в школу.

Я не приносила хлопот своим родителям. Но и совсем уж примерной дочерью не была. Помню, когда училась в техникуме, любимым предметом у меня было «Черчение». По нему у меня всегда были неплохие отметки, и чертежи у меня всегда были четкими аккуратными. Преподаватель во мне просто души не чаял. До поры до времени. Как-то меня вызвали к доске рассказывать домашнее задание. Я приготовилась, все расчертила, пометила. А Василий Филиппович (так, по-моему, его звали) в это время заполнял журнал. В техникуме он вообще был уважаемым человеком, инвалид войны, об этом он не любил распространяться, но напоминанием было углубление, выемка в его голове. Признаться честно я этого не хотела, все как-то само собой получилось. Я положила в эту выемку у него на затылке свой кулак. Все в аудитории, разумеется, засмеялись. Василий Филиппович отклонился назад, моя рука осталась у него в голове. Мне было жутко неудобно, стыдно, но сделанного не воротишь. С тех пор как бы хорошо я ни чертила, выше тройки не получала. Я его за это не виню. Просто обидно. Я ведь не специально, я ведь не хотела его обидеть. А извиниться гордость не позволяла.

Я вообще очень гордой была и стеснительной. Все мне было неудобно. И так поступить неудобно, и сказать обидную правду неудобно. Неудобно было, когда меня в первый раз поцеловал парень. Я ничего не имею против теперешней молодежи, время, эпоха, диктуют свои правила, да и в наше время хватало всяких. А тогда на невинный поцелуй я возмущенно произнесла:

— Ты что?! Как мы завтра в глаза друг другу будем смотреть?

А он усмехнулся и сказал:

— Ну и дура ты, Анька, — потом добавил, — ты холодная, как статуя, только любоваться.

Танька была немного другой, как я она не стеснялась, и ей редко было неудобно. Но она острее меня переживала и чувствовала. Не сказать, что бы я уж была такой бессердечной, просто Танька по натуре своей мастерски умела раздувать из мухи слона.

Саша был новеньким. Проучившись в техникуме полгода, я знала всех в лицо, он мне был незнаком.

— Смотри, — подтолкнула меня в бок Танька в день нашего первого с ним знакомства, — какой парень симпатичный.

Я перевела взгляд в сторону туда, куда указывала подруга. Саша, действительно, был хорош собой, но радости подруги я не разделяла. У нас всегда кто-то появлялся, а кто-то исчезал. Кто-то проходил практику, кто-то переводился учиться к нам, а кто-то от нас. Всех не упомнить.

На следующий день Танька говорила только о нем. И продолжала на протяжении нескольких недель. А потом вдруг перестлала. Я даже не стала расспрашивать подругу о Саше, так как знала, что если Танька замолчала, то любовь ее прошла. Впрочем, Сашу я тоже больше не видела. Время шло. У Таньки появлялись все новые и новые влюбленности. Причем каждый раз, влюбляясь, она, надеялась, что это навсегда. Я не винила ее. Конечно, я считала, что нужно более трезво смотреть на вещи, но она ведь моя подруга и не виновата, что я такая, а она другая.

На танцы (это сейчас дискотеки, а тогда это назвалось танцами) меня долгое время не пускали. И может быть, поэтому я помню свой первый раз, как бал Наташи Ростовой.

— Смотри, — шепнула мне Танька, когда мы сдавали пальто в гардероб, — Сашка. Помнишь его?

Честно говоря, если бы не Танька я бы не обратила на него внимания. Из вежливости я перевела взгляд, куда она указывала и кивнула. И тут он вдруг посмотрел на меня, я смутилась и быстро отвела взгляд, равнодушно сказав Таньке:

— Ну и что? Вижу. Саша. Что дальше?

— Как что? Ты что не помнишь его? Он учился у нас два года назад. Мы с ним встречались.

— Ну, учился, помню и что?

— Какая же ты черствая Анька.

Я не стала спорить с некоторых пор фраза: «Какая же ты черствая Анька» стала у нее любимой.

А Саша все продолжал пристально меня разглядывать. Это не сказка, взгляд на себе действительно можно почувствовать и я чувствовала и обернулась, в надежде, что он смутится и перестанет меня так бесцеремонно разглядывать, но он смотрел не отрываясь. Мне вдруг стало неудобно, вокруг же люди, а он смотрит. Это же неприлично!

— О, он на меня смотрит, — довольная заметила Танька и помахала ему рукой.

Ее радости я не разделяла. Если ей всегда нравилось, когда на нее обращают внимание, то мне ощущать его взгляд было не то что бы неприятно, но неудобно как-то. Весь вечер он не спускал с меня глаз. А я даже танцевать не решилась, до того мне было стыдно и снова неудобно. Но это были только цветочки, неудобней стало вдвойне, когда Танька взволновано залепетала:

— Смотри, он идет к нам, — и снова помахала ему рукой.

Он подошел, поздоровался. Танька нас официально представила. Он пригласил меня танцевать. Под пристальным полным ненависти взглядом подруги мы вошли в круг танцующих.

Неудобно. Неудобно. Неудобно. Тысячу раз неудобно.

— Ну что подруга, увела-таки моего мужика, — такими словами встретила меня Танька.

— Господи, Тань, ну что ты такое говоришь? – удивилась я ее словам.

Признаться, я ожидала от нее чего-то подобного и не винила. Виновата я. Я попыталась ей все объяснить, но Танька и слушать ничего не хотела. Вскоре Саша снова пригласил меня. Я оказала, сославшись на усталость. К концу вечера оттаяла и Танька, мы помирись. Но когда мы собирались уходить у гардероба вновь встретились с Сашей. Он предложил проводить меня. Я так растерялась, что смогла дать точного ответа. С одной стороны мне не хотелось его обижать, а с другой с Танькой мне тоже не хотелось ссориться. Я считала, что Саша поступает некрасиво. Ведь тогда два года назад он встречался с Таней, а теперь даже внимания на нее не обращает.
Все-таки он пошел с нами. Танька сквозь зубы попрощалась со мной. На остановке мы с Сашей остались вдвоем. Мне бы уйти, да идти пешком через весь город не лучший вариант. И я не ушла. А он, словно бы чувствуя, что я могу в любую минуту сбежать, стал сбивчиво объясняться мне в любви. Мне было крайне неудобно. Неудобно, что он так говорит. Неудобно перед Танькой. Неудобно, что я стою и все это слушаю. Как я обрадовалась подошедшему автобусу не передать. А он и в автобус со мной сел и продолжает гнуть свое и ответа требует.

Я ему:

— Саша ну неудобно, люди смотрят (В автобусе кроме нас было три человека).

— Что неудобно? – удивляется и обнимает меня.

— Ну, ты же с Таней был, — говорю в свою очередь я.

— Да мало ли с кем я был. Это же было давно, и я не знал тебя.

Эти слова, конечно, польстили моему самолюбию (ведь не зря говорят, что женщины любят ушами). «Но он же с Танькой встречался!» — эту мысль я не на миг не упускала из головы.

На остановке около моего дома он долго упрашивал меня задержаться хотя бы на минутку. Я не могла. Дома ждали родители.

— Ты позвонишь? – за несколько минут он задал этот вопрос больше десяти раз.

— Позвоню-позвоню, — не совсем вежливо отвечала я, заранее зная, что не сделаю этого.

Дома я долго разглядывала свое отражение и никак не могла понять, что такого он мог во мне найти. Нос как нос. Уши как уши. В целом без ложной скромности я нашла себя хорошенькой. Два года назад я не была такой.

В понедельник Танька встретила меня холодным равнодушием и не без яда спросила:

— Ну что? Проводил?

— Проводил, — спокойно ответила я.

Саше я не звонила, а когда звонил он, не подходила к телефону под разными предлогами. Как-то раз он даже пришел ко мне домой, но я затаилась в зале у окна и не вышла. Вскоре звонки прекратились. Мне даже сначала было немного обидно. Потом оттаяла и Танька. После этого я видела Сашу еще один раз, на том перекрестке, где когда-то обещала ему позвонить. Он был с девушкой.

— Как он низко пал, — скажет мне потом Танька. — Ты посмотри на меня, ты посмотри на себя. А эта… бледная моль.

Ее мнения я не разделяла. А после долгое время осуждала, когда тогда при нашей с Сашей встрече Таня подошла к ним при этом тянула меня за собой, крепко держа за руку, с презрением посмотрев на ни в чем не повинную спутницу Саши, сказала:

— Убожество.

И мне вдруг снова стало жутко неудобно за Таньку, за ее слова, за то, что она была моей подругой. Мы пошли дальше, но на душе у меня было неспокойно. Я все порывалась развернуться и извиниться. И я вдруг поняла, почему Танька тогда на меня обижалась. Она не обижалась, а злилась, злилась на меня как на соперницу как на девушку, занявшую ее место. Какая же она тогда подруга? Мне тут же стало стыдно за такие мысли, и я постаралась все это выкинуть из головы.

Говорят, о прошлом жалеют люди с неудавшейся судьбой, с несложившейся жизнью. Не знаю. Я не считаю себя такой уж несчастной. У меня муж, двое детей, внуки. Конечно, бывает тяжело. Ну а у кого не без этого? Иногда я все же жалею, что тогда так поступила. После техникума с Танькой мы больше не виделись. А Саша… Я надеюсь, что у него все так же хорошо как у меня. Может, я его не любила, раз так жестоко с ним обошлась. Может, я так высоко ценила нашу с Танькой дружбу. А может, побоялась что-то менять в своей спокойной жизни. Сейчас сложно ответить на это вопрос. Не зря говорят: «Как бы мы не поступили, чтобы мы не сделали. Мы всегда будем жалеть о том, чего не сделали».

Рубрика: Почитать

Поделись материалом в соцсетях и мессенджерах: