Чай без сахара

Чай без сахара

Интернет-издание «В курсе» публикует в рубрике «Почитать» интересные рассказы, новеллы и миниатюры. Ранее они выходили на сайте www.proza.ru и других сайтах.

Сергей Вельяминов. Чай без сахара

 

Что такое? Опять закололо сердце? Нет! Ещё хуже, горит всё внутри, саднящая боль за грудиной, как будто я только что закончил бег на стометровку. Что тут можно сказать? Стенокардия!? Какой сильный приступ и это я ещё в лежачем положении… В постели… Ни рукой, ни ногой двинуть не могу. А что, если попробовать встать? Страшно подумать!? Другое дело, если бы я шёл по холодной улице, тогда понятно, прибавил шаг – мгновенная боль, приостановился – боль уходит. Короче — ишемическая болезнь сердца…

Ну, ладно, это на улице, в сырую промозглую погоду, а сейчас то, что? Лежу в тёплой мягкой постели, причём, с довольно моложавой женой, которая согреть может и не только…, если поднапрячься, конечно, хотя врачи категорически запретили. Это такой риск! Чуть что, давление подскочит и хана. Сколько таких случаев было, когда труп, нерасчитавшего свои силы, мужчины с партнёрши стаскивали. Ой, давайте только не будем о плохом. Мне сейчас позитив нужен, а тут — о трупах, как будто другой темы нет.

Пытаюсь коснуться рукой жены. Пусто. Холодная гладкая простыня. Её в постели нет. Где же моя вторая половинка? Как она посмела меня оставить в такую минуту? Вспомнил…! Мы же вчера разругались вечером…, и она ушла спать в гостиную на диван.

Я один!? И именно тогда, когда мне так нужна помощь. Да, я много раз мечтал побыть в одиночестве, чтобы никто не мешал спокойно мыслить. А тут, когда сердечный приступ навалился, как назло, никого под рукой нет. Можно позвонить ей по мобильнику, в соседнюю комнату и сказать, что я умираю…. Ну, уж, нет, как-нибудь сам. Где мои таблетки, где мой кардикет? Ага, на стуле… Начнём с таблеток. Кладём под язык, так лучше помогает…

Жаль…! Новый Год на носу, а тут…? Помирать…? Ну, уж, дудки, это ещё бабушка надвое сказала. Поживём ещё. Хотя, инфаркт уже третий, может статься и последний. Как же мы зависим от этих дат и цифр. Ну, почему третий — всегда последний, а не седьмой, ну, или пятый, в крайнем случае.

Набираю номер жены. Недоступен. Делаю попытку крикнуть, голос срывается на хрип. Вот те на, оказывается я ещё и голос потерял. Как же я на помощь то звать буду? Да ещё эта таблетка во рту. Выплюнуть? Нет, она мне ещё нужна. Надо попытаться встать. Дойти до соседней комнаты. Жена, хотя бы изредка телефон подзаряжала, стерва…

Чего требовать от этих стареющих женщин? … О чём они только думают. Ругаться то и то нормально не умеют, чуть что, так выгоняют из дому нашего брата или сами уходят, в слезах, слюнях, соплях, жалко их потом становится. М-да… А, тут, человек помирает, ну, хоть бы кто в спальню заглянул, в конце концов.

Только вот, кому это надо? Сын — от своей машины не оторвётся, с нею и живёт, дома вообще не появляется. Дочка, та из ночного клуба раньше семи утра и не появится… Придёт и будет всех упрекать, что без неё не могли справиться. Вызвали бы скорую. А так получается, специально ждали, чтобы показать дочке, что папаша умер, пока его родное чадо по клубам скакало. И всё это преподнесут так, чтобы, непременно её уколоть этим, взять и весь кайф девочке обломать. Сделать так, чтобы она каяться начала, что никогда больше не пойдёт в клуб с этим, своим неврастеником, вдобавок ещё и наркоманом. Он себя-то не может прокормить, а тут ещё и девчонку молодую… Жигало паршивый…

Вхожу в гостиную. Надо же, диван пустой!? На нём никого нет. На столе записка. «Милый с меня хватит, я ушла к Шатману». Чо…? К какому Шатману…?! Кто такой Шатман…? Почему я не знаю…? Ну и катись! Боль заставляет забыть о любовнике. Вот трубка. Набираю «03».

— … Да, да это я больной…, пока будете вопросы свои дурацкие задавать, подохну я… Сильная раздирающая боль в груди…! Да…! Через 15 минут? Давайте скорее…!

Потом я уже ничего не помнил. Наверное, упал и отключился. А кто тогда впустил в квартиру этих «инопланетян». Скорее всего, дочка вовремя подоспела. Надо же, иногда и дочки вовремя появляются. Эта нескончаемая тряска в машине. Трудно было понять, что же больше болело у меня, сердце или правое бедро, которым я постоянно бился о какой-то металлический ящик.

Вот и приёмное отделение, почему-то жутко холодно. Неужели окна разбиты? Нет, просто часто открывают и закрывают входные двери, плохо прикрывая их. Поток бесконечен, больных завозят одного за другим. Конвейер умирающих…, но я никого не вижу — лежу к входной зоне темечком…. Чьи-то постоянные разговоры, мелкие перебранки. Выясняют, кому кого забирать, куда везти…. Палаты переполнены, в том числе и в реанимационном отделении. То, что я слышал, говорилось на каком-то жаргоне, но, главное, что я всё понял — праздник уже начался и весь медперсонал был практически «в дрова». Кое-кто ещё как-то держался на ногах или делал вид, кто-то курил, запах табачного дыма тяжело повис в коридоре, а кто-то в «процедурной» занимался «животной любовью». Все были «хороши» и вряд ли, кто-либо из них смог бы подать кому-то скальпель. А, уж, кому эти операции проводить, вообще было не понятно.

Я лежу голый, правда, под простыней. Темно. Огромный экран. Боль в правом паху, кто-то, чем-то мне там надавливает. На экране появилось изображение некой паутины…. Ха…, это же мои сосуды и артерии. Прикольно. Слышу разговор: — «Да у него всё переплетено, стент не поставишь… — А я вообще такое в первый раз вижу. – Можно, конечно, разрезать, хотя, он уже покойник, лишняя возня. Ладно, вези его в реанимацию. Будет нужно, разрежем, жаль вот только некому. Разве только этот новенький возьмётся. Ну, ты его знаешь…? — «Коновал»…? – Ну, да, он единственный сейчас трезвый. — А ассистировать, кто будет? — Да, ладно, авось в этой гребанной больнице хоть кто-нибудь, да найдётся. Она же Центральная!? — Твою то мать!»

Как понимаю, я — в операционной. Делать наркоз мне никто не собирается. Мой «коновал» среднего роста, коренастый, в сине-зелёном халате, на лице маска. Вижу только его глаза. Они зелёные. Он берёт в руки что-то в виде болгарки, прицеливается и начинает пилить мне рёбра. Что-то красное летит во все стороны, но почему мне не больно?

Через некоторое время он вынимает из моей груди сердце и показывает его мне: «Много кушаете жирного, господин хороший, все сосуды забиты и главные артерии, как вы ещё живы при таком раскладе? Одному Богу известно. Наверное, и на девочек ещё поглядываете?» — я пытаюсь утвердительно кивнуть головой. – «Так вот, пришла пора благотворительностью Вам заняться, теперь женщины не для Вас. А то, что ваша жена от Вас сбежала, к этому еврею — Шатману, правильно сделала. Вы для неё, как мужчина, уже конченый. Я бы тоже от такого придурка ушёл – всё сердце жиром заплыло. Так что, вставайте и дуйте в умывальник, там найдёте много моющих средств. Сердце своё от всякой дряни по-быстрому отмойте и назад ко мне. Жду через десять минут. Промедлите хоть минуту, там вас «морговские» перехватят, тогда уже сразу к ним, у меня Вам больше делать нечего».

Сердце я отмыл быстро, даже щёточкой успел почистить. И надо сказать — вовремя, хирург уже нитки заготавливал. Зашивал наживую. Больно не было, только звук противный, когда через кожу иглу с ниткой протаскивал. «Вот и всё», — подытожил доктор – «Чего смотришь? Хочешь спросить, почему меня «коновалом» кличут? Так я при Советской власти ветеринаром работал. Сейчас-то всех хороших хирургов поувольняли, я и парюсь здесь за копейки. Вот таких гадов, как ты, с того света вытаскиваю. Думаю, стоит ли? Кровь вы у народа сосёте, а управы на вас нет никакой. Хотя, если после всего, что с тобой произошло, ты человеком не станешь, одна тебе дорога…, только туда». Он потыкал указательным пальцем в пол, покрытый серой керамической плиткой, небо он мне не предлагал.

В дверь постучались.

— Заходите, чего стучать то, чай, не чужие, в самом-то деле, — отозвался «коновал».

Вошедшие были в капюшонах, накинутых на голову – «Куда его?» Коновал задумался на минуту, а затем, скомандовал – «Выносите на улицу, и пускай домой пилит один! Одежду не выдавайте, ничего с ним не случится, не замёрзнет! Таким мороз по барабану, в них ничего человеческого не осталось. Завтра же со своим портфельчиком уже на работу выдвинется за взятками. Вот попомните меня, обязательно свою секретаршу за задницу ущипнёт, при этом попросит чай без сахара. Сердце то у него теперь чистое. Вот только, надолго ли…?»

— Милый, тебе чай без сахара подавать? — слышу я сквозь сон.

Открываю глаза, передо мной жена в своём любимом шёлковом халатике, мы его ещё из «китайской» командировки привезли, лет пятнадцать назад. В руках у неё поднос с чашками. Я приподнимаюсь на подушке и удивленно смотрю на свою вторую половину. Обычно, так смотрит разбуженный ребёнок на свою мамашу, когда та будит его ни свет, ни заря, чтобы отвести в садик.

— Друг мой, у тебя всё хорошо? – спросила жена. — Ты сегодня постоянно крутился и даже кричал во сне. С тобой всё нормально? А под утро, как проснуться, попросил чай без сахара. Вот, пожалуйста, я успела сделать. Да, из министерства звонили, я сказала, что ты в ванной. Да ещё какой-то Шатман, аж три раза тебя добивался, требовательно так. Ты его знаешь? Он сказал, что ты ему что-то должен сделать.

Я смотрел на жену, всё теми же детскими глазами, не понимая, что же со мной всё-таки произошло…

— Слушай, а Катюха пришла? – наконец вспомнил я о дочери.

— Ты не поверишь…! Трезвая и так рано, как никогда. Всё справлялась у меня о твоём здоровье. Надеюсь, с тобой всё в порядке. – Супруга стояла с подносом в руках и кокетливо улыбалась. — Хочешь, полежим ещё, времени и сил у тебя на троих хватит… Ты же любишь по утрам…

Нет! – почти заорал я. – Извини, я так больше не могу. Ничего, что делал раньше, я делать не буду…. Ничего, слышишь…!? – помолчав, я добавил, — начинаю новую жизнь.

Жена недоуменно смотрела на меня…. Руки её дрожали. Чай пролился на поднос и, уже с подноса, потихоньку закапал на одеяло…


Поделиться:

Напечатать страницу Напечатать страницу
Запрещено писать:
  • комментарии, содержащие оскорбления личного, религиозного и национального характеров;
  • комментарии, в которых есть ссылки на другие интернет-ресурсы;
  • комментарии, не имеющие отношения к данной теме;
  • комментарии, содержащие нецензурные слова и выражения.

Самое читаемое

Самое комментируемое