Служу Советскому Союзу

Служу Советскому Союзу

Издание «В курсе» публикует в рубрике «Почитать» интересные рассказы, новеллы и миниатюры. Ранее они выходили на сайте www.proza.ru и других сайтах.

Служу Советскому Союзу. Владимир Гуга. 

 

Заверещал домашний телефон. Трубку взяла жена. Бросила несколько фраз, из которых отчетливо прозвучала лишь: «Всего вам доброго».

— Звонил какой-то человек, — сообщила она, заглянув в комнату, — спрашивал Юру. Я ответила, что он умер три года назад. Звонивший не представился, но сказал, что служил с Юрой на Сахалине. А потом как-то грустно добавил: «Эх, я опять опоздал…»

Этот безответный звонок меня ранил. И сильно. Почему?  Я не знаю. Наверно потому, что мне стало очень жаль отчима. Выходило, что помимо всех своих несчастий и страданий, он еще и не успел поговорить со своим сослуживцем. И я решил вместо Юры вспомнить о его службе. Ведь как известно армейские товарищи, встречаясь, больше всего любят разговоры в стиле «А помнишь, как однажды…». Вот и я захотел вспомнить то, что он мне рассказывал, и порадовать этими байками неизвестного человека. Вряд ли незнакомец когда-нибудь их прочитает. Но все же… Насколько правдивы эти байки – судите сами. Я уверен, что в них нет ни слова выдумки.

Шаг вперед

Когда мой будущий отчим приехал на место прохождения своей службы (а добирался он туда две недели), новобранцев построили в одну длинную шеренгу. Вышедший перед строем офицер обратился к необстрелянному пополнению с таким требованием:

— Художники, шаг вперед!

Юра уверенно вышел из строя. Помощник офицера записал его фамилию и велел вернуться в шеренгу.

— Музыканты, шаг вперед!

Юра снова уверенно покинул строй. Помощник опять обозначил его в своем блокнотике, удивленно приподняв при этом бровь.

Мой будущий отчим действительно закончил художественную школу и отучился, или, скорее, просидел, несколько лет во взрослой музыкальной школе, обучаясь игре на ударных инструментах. Раньше начинали обучаться музыке не только в детстве, но и в молодости, и даже в зрелости.  Времена были другие.

— Владеющие иностранными языками! – снова выкрикнул офицер, краем глаза покосившись на Юру.

Активный новичок опять сделал несколько шагов вперед, правда, весьма неуверенных.

— Какой язык знаешь? – подозрительно спросил офицер.

— Немецкий, — ответил Юра, и застенчиво добавил: — со словарем…

Помощник неодобрительно покачал головой, но, тем не менее, в блокноте фамилию многогранного новобранца снова отметил.

— Плотники, столяры, каменщики, сапожники, портные!

Юра совершил последний роковой шаг. Кстати, перед армией он действительно проработал на полставки модельщиком в конструкторском бюро одного московского завода.

— Так! – строго резюмировал офицер, показав на Юру пальцем, — Такие замечательные люди нужны для охраны рубежей нашей Родины. Будешь служить на заставе.

Так мой будущий отчим стал самым обычным пограничником. Но через полгодика службы, все-таки, очутился в составе военного оркестра, сменив то ли демобилизовавшегося,  то ли отправленного на «губу» барабанщика.

Идет солдат по городу

Как известно, почти все творческие натуры любят пошутить над своими коллегами. Вот, и над Юрой оркестранты однажды так «пошутили», что он их «милый прикол» запомнил надолго.

Однажды оркестр пограничной части маршировал по центральной улице Южно-Сахалинска. Может быть, он двигался в сторону предстоящих похорон высокопоставленной личности, а может быть на открытие какого-нибудь мемориала. Не суть.

Армейский оркестр не может шествовать просто так, беззвучно, но и играть на ходу бравурный марш в ритме шага тоже как-то не очень уместно. Если праздник – тогда другое дело. А в обычный день, чего трубить-то на весь город? Поэтому оркестр двигался просто под барабанный бой, отбиваемый моим отчимом, шедшим во главе колоны.

В определенный момент оркестр свернул с проспекта на пересекающую его улицу, а Юра, оглушенный собственной игрой на барабане, пошел прямо, заре навстречу…

Так он и шел, нарушая покой окрестностей, пока его не остановил военный патруль. Должно быть жители Южно-Сахалинска потому долго обсуждали одиночный парад музыканта-пограничника, торжественно и чинно продемонстрировавшего доблесть пограничных войск.

Самоволка

Какая военная часть без забора? А какой забор без дыры? Был бы забор, а лазейка в нем всегда найдется. Вот в такую лазейку и отправился одной темной сахалинской ночкой мой будущий отчим сотоварищи на нелегальную свиданку с местными девушками.

Свиданка состоялась благополучно. Но на обратном пути бравых пограничников накрыл ливень. Нетрезво шлепая по лужам самовольщики вернулись в часть.

У самой дыры, уже внутри, а не вовне военного городка нарушителей засек патрульный офицер. Самовольщики бросились наутек. Офицер за ними. На свою беду Юра споткнулся и упал «всем прикладом» в лужу, но движимый страхом быстро поднялся и нырнул в казарму через окно. В какое именно окно нырнул мерзавец, офицер заметить не успел.

В родных стенах Юра как был в грязных, измазанных слякотной землей сапогах и гимнастерке, так и юркнул в постель, натянул одеяло до подбородка и безмятежно засопел.

Долго ли, коротко ли но лучик фонаря преследователя все-таки нашарил стекающую с края солдатской кровати грязную струйку. Преступник нашелся. Командование не столько возмутил факт самовольной ночной отлучки из части, сколько обнаружение грязных кирзачей на простыне. За свое преступление мой будущий отчим был наказан долгим пребыванием на гауптвахте и ссылкой на самую дальнюю заставу местного пограничного округа.

Морской конек

Для несения ночного дозора Юру посадили на коня по кличке Орлик.  То есть, не посадили, а подогнали телегу, с которой пограничник на коня и забрался. До этой ночи мой будущий отчим сидел лишь на одном представителе непарнокопытных – пони из московского зоопарка. Должно быть, изначально Орлик назывался Орлом, но позже, по каким-то причинам, может в силу почтенного возраста, он был разжалован в Орлики.

Дозорный обменялся с дежурным командиром какими-то уставными репликами и Орлик меланхолично побрел вдоль линии берега.

Юра сразу почувствовал, что казенному животному нет никакого дела до сидящего на нем стража государственной границы и приказы, типа, «Но!» или «Тпру!», он выполнять не намерен. Орлик в свою очередь догадался, что на нем находится не очень авторитетный  ездок, так сказать, временная ноша. И дозор двигался по маршруту, выбранному Орликом: пограничник полагался на опыт бывалого, хоть и задумчивого сахалинского коня.

Может быть, Орлик действительно знал куда идти, но шел он в соответствии со своими планами, а не с интересами комитета государственной безопасности СССР, в юрисдикции которого находились в те годы пограничные войска.

В каких-то одному ему ясных целях Орлик ни с того, ни с сего сошел с берега и неспешно двинулся в Тихий океан, аккурат в сторону линии горизонта. Тихий океан в ту ночь действительно был тихим – легкая волна не мешала коню плыть, плавно перебирая копытами в плотных территориальных водах Советского Союза. Ситуацию усугубляло полное неумение ездока плавать. Юре ничего не оставалось, как, оцепенев от ужаса, вцепиться в шею морского конька и довериться судьбе-злодейке.

К счастью, Орлик оказался милостив. Отплыв от берега метров сто, он попил морской водички, посмотрел на звезды, вздохнул и развернул к берегу…

Несколько дней спустя, там же, рядом с дальней заставой, Юре все-таки удалось отличится: он задержал подозрительного типа, притворяющегося рыбаком. Во время задержания тип долго убеждал пограничника в своей невиновности, вернее в тупоголовости служивого. Короткая очередь из автомата Калашникова, выпущенная в песок, поставила точку в этом бессмысленном базаре. Мнимый, а может быть и настоящий рыбак, действительно нарушил закон, проникнув в зону особого режима и был арестован. Будущему отчиму за задержание подозрительного типа объявили благодарность и выдали юбилейную медаль «50 лет чего-то там…» Медаль, увы, не сохранилась, так как вернувшись в Москву, Юра подарил ее местным пацанам для игры в так называемую «расшибалочку».

Тапочки

Миновали три года службы. Пришла пора прощаться с Сахалином. Однако в день увольнения начальник части сообщил Юре, что пока денег для его возвращения в Москву у него нет и добавил, что надо, дескать, немного подождать.

Юра ждал три с половиной месяца, бесцельно блуждая по части и городу, законно не привлекаясь ни к политическим, ни к строевым занятиям. Так бы он и блуждал, изнемогая от безделья, еще неведомо сколько времени, может целый год, если бы в части не появился важный армейский чин, чуть ли не маршал. Увидев длинноволосого солдата (на дворе стоял шестьдесят восьмой год) в домашних тапочках, растегнутой гимнастерке, с огромной кружкой чая в руках, сладко зевающего на пороге кухни, маршал побагровел и затопал ногами:

— Это что за бе-зо-бра-зи-е!!!!!

И в тот же день Юру выкинули из части. Офицеры наскоро собрали ему деньги на поезд, а солдаты и сержанты – «трофеи», то есть, всякие нагрудные знаки, свидетельствующие о доблестной службе на границе.

По прибытию в Москву Юра упаковал эти трофеи в коробочку и отправил их заказной бандеролью обратно, на Сахалин, чтобы следующие поколения демблелей могли возвращаться домой героями. А через пару месяцев в столицу с Сахалина прибыли настоящие трофеи Юры – железная кровать с панцирной сеткой и металлическими шарами на спинках и ее хозяйка – Юрина невеста, молодая жительница городка, расположенного недалеко от части.

* * *

Вот, что я мог бы вспомнить и рассказать неизвестному армейскому сослуживцу моего покойного отчима. Но, увы, разговора не состоялось, так как, незнакомец быстро завершил беседу. Хотя, многое из того, что я описал, этот армейский дружбан, наверно, и так знает. Однако подобные байки принято вспоминать бесконечно, не уставая от пересказов. Особенно хорошо они идут под рюмочку. А насколько они правдивы, не мне судить.


Поделиться:

Напечатать страницу Напечатать страницу
Запрещено писать:
  • комментарии, содержащие оскорбления личного, религиозного и национального характеров;
  • комментарии, в которых есть ссылки на другие интернет-ресурсы;
  • комментарии, не имеющие отношения к данной теме;
  • комментарии, содержащие нецензурные слова и выражения.

Самое читаемое

Самое комментируемое