Яндекс.Погода

В курсе Новости Воронежа и области

Новости со всего Воронежа

24 Июнь, 2018

Ровесницы

Интернет-издание «В курсе» публикует в рубрике «Почитать» интересные рассказы, новеллы и миниатюры. Ранее они выходили на сайте www.proza.ru.
Ровесницы. Галина Алинина 
Надо же, как сегодня заиндевело окно! Чуть виден с краешка термометр. Минус 31. Ого! В такую погоду, говорят, собаку на улицу не выгоняют.
— А нам с тобой, Фенька — «плыть, а быть!» — гулять. Ладно, поваляйся ещё чуток. Подождём маленько, может, солнышко пригреет.
Ушки насторожила моя такса, а сама плотнее — в плед. Не помню, чтобы в городе так решительно заковывало стекло, а тут… Поотвыкла я, признаться, за много лет, от своей деревенской жизни. Дышу, как в детстве, на разрисованное морозом нездешними листьями, голубоватое в сумерках, окно. Чуть намечается проталинка. Кажется, загляну в неё сейчас, а там… Наш старый двор, обнесённый дощатым штакетником. В уголке конура, из которой, лениво потягиваясь, выбирается дворовая Рыжка. Старая яблоня, серебристое украшение двора. Такая высокая, что зимой и яблоню в ней не признать. Но каков сорт! Мочёные-то яблоки! С румяным бочком, с приставшими листочками чёрной смородины, терпкие, ароматные. На большом нарядном блюде царственно подают их к новогоднему столу.
У калитки — мама с метёлкой. Разрумянилась на морозце. Двор вычищен, а дорожки ещё и разметены для красоты. И две козы около неё — Катька и Полянка. Она выпустила их поразмяться по снежку, по чистому дворику. Скоро должны появиться козлятки. Это чудо всегда случается ночью.

Утром, по маминым хитрым обещающим глазам, догадываюсь и босиком крадусь на кухню. Вот они, у печки! Крохотные, хоро-о-о-о-шенькие! Готовые тут же вскочить на полупрозрачные копытца свои.Но сейчас, пока, козы треплют небольшую охапку душистого сена. Ах, какие запахи хранит это сено! И благоухание богородской травки, и несравненный отголосок моего любимого шалфея, и белой, словно пена, кашки. А, если повезёт, можно отыскать, случайно затерявшуюся ягодку лесной земляники, раскусив которую, так и отзовётся всё существо моё на сладкий аромат, чуть подзабытого, лучшего на свете времени — лета.

Тишина… Благословенная деревенская тишина. Никаких стуков и шумов просыпающегося огромного многоквартирного дома, этого, когда-то, столь вожделенного, человеческого общежития. Лишь издали, почти неслышный, но постепенно нарастающий звук проходящего поезда, превращающегося на несколько мгновений в негромкое подобие гулкого эха.

Это поезд минует тоннель под железнодорожным полотном с искусно выложенным сводом из кирпича, не нынешних времён, и крупными каменными плитами по основанию. Весной по нему с рёвом несётся поток талой воды с холмов, пригорков и, вышедшего из берегов, пруда.

Но, когда к середине мая, спадает напор воды и она достаёт нам, семилетним, чуть выше щиколоток, мы босые,тайком от матерей, шлёпая по шершавым столетним плитам, весело ловим руками принесённых течением угрей и глупых щурят. И какое ощущение жуткого восторга на мгновение охватывает тебя, когда над головой громыхает состав: товарный — чёрными цистернами, и пассажирский — скороговоркой сообщая о той, другой,неведомой городской жизни…

Маленькой девочкой, стоя на откосе насыпи, отчаянно завидовала я людям, которых видела в окнах вагонов пролетающего «фирменного» московского. Какой небывалой, интересной, казалась их жизнь. Как легкомысленно трепал ветерок белые занавесочки на их окнах. И лица, что мелькали передо мной, были нездешними и благородными. Грёзы мои…

Проталинка на окне моём постепенно увеличивается, обнаруживая за окном неяркий рассвет. Но как бывало таинственно утро, наступающее после, всю ночь бушевавшей за окнами, безумной вьюги.

— Света белого не видно, — скажет мама, на минутку выбегая из домашнего тепла, наскоро накинув на голову шаль, чтобы впустить в дом дворовую Рыжку.

Не замерзать же, жалобно поскуливающей, собачонке. Та, неловко и стеснительно, приляжет на брошенный ей старый шубнячок, сторожко подрагивая ушками и благодарно поглядывая на хозяев.А на дворе беснуется буран, снежными залпами с необъяснимой лютостью швыряя в стены избушки нашей. Кажется, в тот ненастный вечер впервые, всем маленьким сердчишком своим, ощущаю великую спасительную защиту человеческого жилья, и — горе тому, кто не имеет крыши над головой.

Утром окна избёнки нашей занесены снегом выше верхних переплётов рам. Даже, если встать на табуретку и приподняться на цыпочки, всё равно, на уровне глаз — только снег и снег. И дом, кажется, не дом уже, а таинственная пещера. И моя шубёнка на сундуке… может, это какой-то зверь… кажется, шевелится. И печь простыла, и за дровами теперь не выбраться. Остаётся — замерзать нам вместе с Рыжкой, начинаю я паниковать.

Но вот какой-то шум за окнами. Не метельный, живой, человеческий! Мама весело гасит мистический ужас нашего снежного плена:
— Слышите, это соседи. Соседи нас откапывают!
— Живые?! Это кричит хромой дядя Вася.
— Живые!!!
***
Красное, холодное солнце выкатилось, наконец, из-за низких облаков и неярко, словно нехотя, осветило двор.
— Вот, Феня, и растаяли грёзы мои…

Высокий двухметровый забор из, ходового ныне, металлопрофиля окружает мой дом. Давно состарилась и спилена заветная яблоня. И собачьей будки нет. Теперь комнатная такса коротает со мною долгие дни и ночи. И старого дома нет. И мамы моей нет. И самой мне, на днях — семьдесят.

— А ведь мы с тобой, Фенька, ровесницы. Интернет утверждает, что 11 лет таксы соответствуют 70 годам жизни человеческой.

Ну, вот и солнышко просияло. Чем нас порадует термометр? Минус 20.
Это нам — по плечу! Гулять!!!

 




Рубрика: Почитать




Поделись материалом в соцсетях и мессенджерах:



      Читать еще