Яндекс.Погода

В курсе Новости Воронежа и области

Новости со всего Воронежа

26 Сентябрь, 2018

Работа у меня физически трудная

Интернет-издание «В курсе» публикует в рубрике «Почитать» интересные рассказы, новеллы и миниатюры. Ранее они выходили на сайте www.proza.ru.

Работа у меня физически трудная. Малярша

Работа у меня физически трудная. Я маляр – штукатур. На обратной стороне табеля помечено время, которое я проработала маляром, а сколько штукатуром. Это важно, потому что штукатуру дополнительный отпуск не положен. А маляру положен. В этом году я имею право на семь дополнительных дней к  очередному оплачиваемому   отпуску. И это не считая  дней за сверхурочные, когда я выходила не в свою смену.  Все вместе  составляет полтора месяца отдыха. Отдыхаю уже неделю. Как отдыхаю? По-разному, то у плиты, то с половой тряпкой, то с мелким ремонтом своего жилья. А  потом играю в куклы. Главное в жизни – это радость.  А куклы –  радость.

У меня есть огромный  кукольный дом. В нем все устроено по-настоящему. Деревянная мебель, фаянсовая сантехника,  бытовые электроприборы, совсем крохотные, но с  лампочками и кнопочками.  Очень красивый чайный сервиз. И на каждой чашечке махонькие изящные ручки. А на заварном чайнике золотое ситечко с яблочное семечко.  И в этом кукольном доме  живут  две куклы.

Одна кукла – это я. А вторая — светловолосый молодой человек, кукла —  друг. Но друг мне не нужен, поэтому и лежит в своей запечатанной  коробочке. Мне и одной хорошо. Одна хожу по своим кукольным  комнатам, одна спускаюсь в кукольную сауну,  одна выхожу на кукольный балкон с кукольными цветочными горшками. Куклой я себе нравлюсь больше. Кожа на лице гладкая,  смуглая. Глаза карие, с широкими черными зрачками, отчего взгляд получается гипнотизирующим. Волосы просто изумительные, слегка вьющиеся, густые и всегда выглядят чистыми. И стеклянные сережки в ушках.

Сегодня  мы с моей куклой неразлучны с утра. Мы дружно сделали зарядку, приняли душ, уложили  волосы и даже чуть-чуть-чуть освежили губы перламутровой помадой. Пора завтракать. И мы с куклой расходимся по кухням.  Совсем ненадолго. Я на свою оранжевую с  лепниной, она на свою кукольную.

Я втыкаю  в тостер два  кусочка хлеба, достаю из холодильника тарелочку с  ломтиками норвежской форели, масленку. Придвигаю сахарницу. Один, два…хватит, два кусочка вполне достаточно. Сахар –  чистый  углевод, в нем ничего нет, кроме калорий.  Но в народе  говорят, что сладкое повышает умственный потенциал. Я хочу умнеть, я бросаю  в чашку третий кусочек сахара. Кусочки совсем маленькие. Электрочайник и тостер щелкают одновременно.  По кухне плывет аромат индийской заварки.  Подношу  к губам бутерброд с маслом и форелью. Форель слабосоленая и нежная. Делаю глоток чая и рассеянно  рассматриваю природу за кухонным окном.  В фокус попадает мужчина в бежевом плаще с поднятым воротником. Светлые волосы  уложены в тяжелую прическу, с плеча свисает шарф. Мужчина стоит,  засунув руки в карманы плаща,  и рассматривая мои окна. Издалека не было видно, какое окно его заинтересовало, но я,  на всякий случай, задергиваю занавеску. Делаю глоток чая и осторожно выглядываю на улицу. Мужчины на прежнем месте уже нет.

Звонок в дверь.

На пороге мужчина в бежевом плаще. На плече шарф.  Вблизи мужчина  выглядит моложе.  Волосы  у него густые и блестящие.

— Здравствуйте, — говорит  мужчина. – Я  Давыдов.

— Здравствуйте, Давыдов.

— Простите, а вас как зовут?

— Вера.

— Можно войти?

— Пожалуйста, —  распахиваю дверь шире.

— Ага, — мужчина входит и, остановившись  посреди прихожей,  изучает  потолок. Разглядывает встроенные шкафы, вытертый паркет.

Потом Давыдов снимает  плащ и приглаживает  волосы. Воздух  наполняется ароматом прохладного лимона  и размытого  древесного. С нотой базилика. Негромкая и приятная тема, мне нравится.

— Вы одна живете? — Давыдов садится  на стул возле круглого  обеденного стола.

— Одна. А вы кто?

— Я  архитектор, — Давыдов говорит неторопливо, но выразительно, — строю дома. Раньше люди довольствовались тем, что спроектировали архитекторы, а теперь хотят, чтобы купленное жилье было сделано именно под них, вы понимаете, о чем я?

— Меня мое полностью устраивает, — машинально говорю я, размышляя предлагать гостю чай или обойдется? А с чем? Там, кажется, остался рулет с джемом? Но он мог засохнуть, будет неудобно. А может кофе?  Его можно без всего, просто хороший  кофе.

— Хотите кофе? – предлагаю я.

— Кофе? – медленно переспрашивает  Давыдов, словно пытаясь вникнуть в эту простую фразу. – Да, выпью.

— Тогда посидите, я на минутку, на кухню.

— На кухню? Я с вами, — Давыдов решительно поднимается  со стула.

— Не надо, — я вспоминаю про недоеденный бутерброд и остывший чай, —  я вам сюда принесу.

— Мне все равно кухню осматривать, — сказал Давыдов. – А балкона у вас нет?

— Есть, — я  недоуменно разглядываю Давыдова, —  а зачем вам моя кухня и при чем тут  балкон?

— Я  архитектор…

— Это я уже слышала,  — я обратила внимание на решительность своей  фразы. В трудных ситуациях нужна  ясность позиции.

— Сейчас я работаю над перепланировкой квартиры ваших соседей, – Давыдов с надеждой  ищет во мне признаки понимания, – это Акимовы из соседнего подъезда. Он министр, она депутат.

— И что?

— Ваши квартиры граничат, общая капитальная стена. – Давыдов резко провел по столу вертикальную линию. – Мне нужно составить проект объединения двух квартир.

— Каких квартир? –  не понимаю я.

— Что значит каких? – поднял брови Давыдов. – Вашей и Акимовых. А иначе, зачем бы я к вам пришел?

— Понятно,  — киваю  я, — это недоразумение.  Никаких Акимовых я не знаю,  и никаких разговоров об объединении не вела.

— Знаете, это не мое дело, — сказал Давыдов. – Меня пригласили и заплатили за работу. Я ее сделаю, а вы потом разбирайтесь кто, что и когда. Вы, кажется,  говорили про кофе?

— Послушайте, — начала  я и умолкла. Нет, это абсурд пытаться убедить человека в том, в чем он совершенно не нуждается.

— Когда я работал в районной архитектуре,  — сказал Давыдов, — то нашим VIP- посетителям  приглянулся особняк, в котором мы сидели. И что вы думаете? Вскоре нас переселили в здание бывшей гостиницы, а в отобранном у нас особняке организовали ресторан и ночной клуб. У нас тоже в мыслях не было расставаться с особняком, но мы расстались.

Я принесла кофе. Он выпил, а потом перемерял рулеткой всю мою квартиру. У него была профессиональная оптическая рулетка с лазерным лучом.

Уходя, он повернулся ко мне и сказал:

— Эта перепланировка для архитектора моего уровня не бог весть какая задача и с ней бы справился любой новичок, но утвердить проект под силу только тому, кто имеет связи в управлении. А они у меня есть, так что с моей стороны задержки не будет.

Я закрыла дверь. За стеной пел нестройных хор пьяных соседей. Я пошла на кухню и накапала  пятьдесят капель валерьянки. Выпила и, увидев свое неясное отражение в стекле буфета,  запричитала  от внезапной  жалости к себе. В этой жалости  было  все — и  одиночество, и усталость,  и  засохший бутерброд с рыбой,  и Давыдов, со своими связи в архитектуре,  и даже,  пьяный хор соседей. Поскулив, я умылась, ощущая родную полноту щек,  и вернулась в комнату. Там, в глубине шкафа, стоял кукольный дом. Его окна теплились желтым светом. Внутри на каждом из трех этажей был идеальный порядок. Я  заглянула в кукольную спальню. На двуспальной кровати поверх одеяла лежала  моя кукла в ночной рубашке. Она спала.

— Спит, — с нежностью подумала,  ощутив  желанное душевное успокоение.

А потом стала искать коробочку с кукольным  другом. Коробочка  нашлась  в кукольной кладовке. Я поставила коробочку стоймя, на торец, , прямо  возле входа в кукольный дом. Теперь коробочка выглядела караульной будкой, внутри которой бодрствовал кукольный  друг. Он зорко охранял сон хозяйки  дома. Она могла  спать и ни о чем не беспокоиться.

В дверь позвонили.

Я вздрогнула и осторожно заглянула в глазок. На площадке стоял Давыдов.

— Что вы хотите? – спросила я через дверь, — не все померили?

— Я хотел сказать, что Акимовы обойдутся, — сказал Давыдов, — живите в своей квартире как жили, никто вас отсюда не выселит. Я не позволю.

— Спасибо, мой  кукольный друг, —  сказала я тихо, но  Давыдов услышал и переспросил:

— Что вы сказали?

— Мы пьем вино, — сказала я, — хотите с нами?

— Хочу, — сказал Давыдов,  не раздумывая.

Мы сидели вчетвером  и чокались кукольными бокалами с кукольным вином. И Давыдов смотрел на меня украдкой, но я все видела, потому что куклы всегда все видят, просто они предпочитают об этом молчать.




Рубрика: Почитать




Поделись материалом в соцсетях и мессенджерах: