Яндекс.Погода

В курсе Новости Воронежа и области

Новости со всего Воронежа

25 Сентябрь, 2018

Сережа

Интернет-издание «В курсе» публикует в рубрике «Почитать» интересные рассказы, новеллы и миниатюры. Ранее они выходили на сайте www.proza.ru.

Сережа. Юрий Михайлов

На территорию дачного поселка Иван Сергеевич въехал беспрепятственно: охранник косил траву рядом с автостоянкой, ворота оставались открытыми. Здесь все располагало к тихой и размеренной жизни. В гамаке, натянутом не на заднем дворике, как это делают все, а у парадного входа в дом, возлежал бывший замминистра Леонов Михаил Иванович. Крепкий, высоченный старик лет восьмидесяти, с лысой головой, скуластый, с впалыми щеками, поскольку отказался носить вставные челюсти, с огромными руками то ли сталевара, то ли кочегара. Это сосед Ивана Сергеевича справа. Сосед слева — тоже пенсионер, правда, скандальный, осужденный по статье «за взятку», но реабилитированный, бывший «партийный хозяин» южных земель Теунов. Он открывает дверь своего дома и говорит Ивану Сергеевичу:

— С заслуженным отдыхом… Неужели весь отпуск никуда не поедешь?

— Сил нет, Николай Иванович! Такой год тяжелый, выжал меня как лимон.

— Ты же член коллегии министерства, заставь других работать!

— Значит, плохой член…

— Ха-ха-хёх, — смеётся пенсионер, — юморное поколение пришло нам, старикам, на смену… Как, брат, пьём сегодня за начало отпуска?…

…Наверное, с Николаем Ивановичем Теуновым, коренастым, почти квадратным 70-летним мужиком, действительно, бывшим зеком, пострадавшим по оговору, как судачили другие старожилы поселка, Иван Сергеевич сошелся больше всего. Их сблизил внук-дошкольник, живущий у Теуновых второе лето кряду, и к которому ни разу не приезжали родители. Он обожал деда и, особенно, бабку, совсем еще не старую женщину, с прекрасно сохранившейся фигурой и чистым, без морщин, лицом. Он звал их «дедуля – бабуля», причем, говорил эту полную фразу, обращаясь только к деду или только к бабке. Получалось, примерно, так:»Бабуля-дедуля! А что ты привезешь мне из города?». «Я в поликлинику еду», — отвечала бабушка, собравшаяся на визит к врачу. «А что такое поликлиника?» — Спрашивал внук. «Деда тебе расскажет… Веди себя прилично!»

Мальчика звали Серёжа, он еще не ходил в школу, был застенчивым, подолгу стоял на стыке двух земельных участков и смотрел, как играют сыновья Ивана Сергеевича. На все уговоры соседей зайти в гости мотал головой и скрывался. Как-то в начале лета, в субботу, Иван Сергеевич, работавший нередко и по выходным дням, приехал домой пораньше, привез мешок молодой картошки, которую ему передали друзья из Таджикистана, и целое ведро южной клубники нового урожая. На базаре такая роскошь только-только стала появляться и стоила сумасшедшие деньги. Темнело поздно, комары не мучили, стояли жара и сушь.

Отец и сыновья, двое мальчишек, помчались на реку, протекающую у склона холма, на котором и располагался министерский дачный поселок. Впереди их несся с глуповатым видом, счастливый от компании, ушастый от породы — русский спаниель Марс. Искупались по — быстрому, тем не менее, по 5-6 раз каждый, включая Ивана Сергеевича, нырнули с самодельного трамплина в реку. Красиво нырял отец, сыновья с гордостью смотрели на его полет и вхождение в воду, сами старались также чисто без брызг войти в реку. И каждый раз за младшим сыном, которого Марс обожал, пёс прыгал с обрыва…

Не хотелось уходить от воды, но на участке ждал заранее сложенный ребятами костер из сосновых чурок и обрезков досок. Поэтому бежали домой без сожаления, помня и о молодой картошке, и о клубнике.

***

Костер сыновья разжигали, соревнуясь, как настоящие туристы, одной спичкой, все время споря и обращаясь к отцу как к арбитру. Картошку решили не закладывать в ведро и заранее не ставить на костровище.

Огонь взметнулся в небо, ушел выше молодых сосенок, закрывавших близкий овраг, сухие сосновые доски трещали и стреляли словно петарды. Сели вокруг костра прямо на траву, сочную, свежую, зеленую по случаю начала лета. Жена принесла огромное блюдо мытой клубники, поставила перед детьми, присела на низенький чурбачок рядом с Иваном Сергеевичем. Дети не ждали команд, сразу принялись поедать крупные, настоянные на свежем запахе земляники, ягоды. Родители посмотрели друг на друга, улыбнулись, не стали в эту минуту мешать мальчишкам.

Боковым зрением Иван Сергеевич увидел на границе участка Серёжу. Он стоял худенький, в джинсовом комбинезоне, застегнутом поверх майки, держась за шершавые доски забора. И так жалко стало Ивану Сергеевичу пацана, что он встал и, не спеша, осторожно пошел к нему.

— Серёжа, здравствуй, ты что один? Почему к нам не заходишь?

Молчание. Глаза грустные, смотрят мимо приближающегося Ивана Сергеевича.

— А я только что хотел зайти к твоему деду, попросить у него разрешения, чтобы забрать тебя к нам, на картошку. Видишь, какой костер мы развели?

Впервые Серёжа не убежал, остался стоять на границе участков. Но на лице у него не наблюдалось решимости идти в гости.

— Давай так, — сказал Иван Сергеевич, — ты сходишь к деду-бабе, попросишь у них большой кусок хлеба, лучше черного, целую луковицу и соли. И тут же придешь к нам. Через час испечется картошка, и мы сядем кушать. Если дед и баба захотят к нам придти, пусть приходят, молодой картошки и ягод всем хватит. Договорились?

Серёжа кивнул и тут же исчез за забором. Иван Сергеевич не был уверен, что договорился с мальчиком и что тот придет. Но теперь оставалось только ждать. И он вернулся к своим мальчишкам. Жена все поняла, сказала, что осталось еще такое же блюдо ягод, хватит всем.

— Па, садись, — сказал младший сын, — ешь, а то все ягоды исчезнут…

— В твоем животе, — сказал старший. – Ма, а ты почему не ешь?

— Ела уже, пока мыла ягоды. Да Вы ешьте, всем хватит…

— Помните о печеной картошке, — сказал Иван Сергеевич, — оставьте места в желудке.

Он взял несколько крупных ягод и из своей ладони стал кормить жену. Дети посмотрели на них, заулыбались, и есть стали медленнее, упиваясь яркой мякотью и соком клубники.

— Иван Сергеевич, дорогой, принимаешь гостей? — Басил на весь участок сосед Теунов, подошедший к тому же месту на стыке заборов, где пять минут назад стоял Серёжа. Мальчик держал деда за руку, во второй руке у него зажат большой кулек из бумаги, завернутый в целлофан.

— Давно ждем, — сказал Иван Сергеевич, — сейчас забор отодвинем, а то Вы не пролезете…

Сыновья вскочили, побежали к гостям, быстро отодвинули штакетник на стыке и первым приняли Серёжу. Для того, чтобы пролез Николай Иванович, пришлось переставлять с места на место целую секцию изгороди. Иван Сергеевич тайно наблюдал за Серёжей, за его светящимися глазами, за легкой радостной улыбкой, которая готова была перейти в смех, когда он видел, как неуклюже перебирается через забор дед. «Милый мальчик, где твои родители, чумовые? — Думал Иван Сергеевич, — Бросили парня, отрабатывают «Волгу» и кооперативную квартиру за границей…». Пошел навстречу Теунову, обнял его, расцеловал.

— А это нам, взрослым, под картошечку, — сказал гость, протягивая Ивану Сергеевичу бутылку водки и марочное вино из подвалов столицы южного края. – Серёжка смёл нас с бабушкой, как вихрь пронесся по дому, крича: «Картошка… Хлеб, черный… Лук и соль…». Едва поняли, что ему надо.

И уже шепотом Ивану Сергеевичу:

— Спасибо тебе, брат, воспитателем бы тебе работать, а не в министерстве штаны протирать…

Дети уселись опять на траву, пододвинули к Серёже полупустое блюдо с клубникой и стали ждать, когда мальчик начнет есть ягоды. Сергей посмотрел на деда, тот кивнул, затем быстрый взгляд на Ивана Сергеевича, который всё понял и тут же протянул руку за клубникой. Жена не выдержала, набрала полную кружку ягод и протянула мальчику. Он ел, не спеша, с достоинством, откусывая от больших ягод по кусочку.

— Пенсию мне долго оформляли, да такую малую насчитали, что, тьфу, черт, аж, стыдно, — сказал Николай Иванович, не жалуясь, а так, между прочим. — А дети за копейку чахнут у капиталистов. Только в позапрошлом году их смогли отпустить туда, когда со мной полная реабилитация произошла.

— Николай Иванович, ешьте ягоду, я еще блюдо принесу, надо есть свежую, самое полезное сейчас…, — сказала жена Ивана Сергеевича, Наталья, сорокалетняя женщина, высокая, статная, с милым овалом лица и стройными ногами. Еще что-то хотела добавить, но передумала, повернулась и пошла в дом.

— Вань, пошел к Вам парень-то, а? Оттаял. Как я рад, — басил сосед, поедая ягоду за ягодой. – А ведь на юге могли тоннами есть, в свое время, не ели. Во, дурни…

Наталья вынесла большой поднос, на котором стояли второе блюдо с ягодами, пиалушки, стопки, лежали ножи и вилки. Серёжа тут же отреагировал на появление посуды, поднял с земли кулек, развернул, достал полбуханки черного хлеба, две ярко-бордовые луковицы, сладкие, которые растут только на побережье Черного моря, и аптекарский пузырек с солью.

— Вот это молодец, — похвалил Иван Сергеевич мальчика, — то, что надо принес. Настоящий турист. Устроим сейчас пир горой. Так, кочерга у камина, быстро за ней, мальчики. По дороге захватите пол мешка картошки. Серёжа на кухне возьмет пачку салфеток и корзинку с белыми булочками. Это не для нас, это тете Наташе булочки. А мы будем есть настоящий черный хлеб…

Мальчишек словно сдуло, они побежали в дом, оттуда неслись смех и обрывки слов: «Не туда… Картошку рассыпал… Серёжка, держи крепче… Кочерга грязная». Николай Иванович сидел растроганный, молчал, говорить никому не хотелось. Костёр уже догорал, пирамидка из головешек разрушилась, но небольшое пламя еще пылало жаром.

— Наташа, дай две стопочки и фужер, — попросил Иван Сергеевич.

— А чем закусывать? Может, подождем картошки? Селедка есть…

— Все потом, пока нет ребят давайте выпьем за здоровье Николая Ивановича. Хлеб, лук есть. А вино клубникой закусишь. – Он разлил водку, ловко вынул пробку из бутылки «Улыбка», словно пришедший к ним из послевоенных лет. Вино чистое, янтарного цвета, терпкий запах винограда ударил в нос. – Дорогой Николай Иванович, за Вас с супругой Вашей, за Ваше здоровье, вернувшееся счастье в лице Серёжки, за наше знакомство, наконец…

Из дома выходили, сгибаясь в три погибели и таща пол мешка картошки по земле, мальчишки. Сергей торжественно нес корзину с белым хлебом и бумажными салфетками. Миссия нравилась, он сиял от счастья. Потом разгребали костер, закладывали в золу картошку, присыпали углями, сверху положили небольшой железный противень. Для чего это сделали, никто из мальчиков, правда, объяснить не смог. Ну, положили и положили. Играли в города, рассказывали анекдоты из школьной жизни, пересказывали «Ералаш». Много смеялись. Серёжу дед не узнавал: он выдумывал истории, нелепые, поэтому еще более смешные. И особенно живо на его фантазии реагировали дети Ивана Сергеевича.

Не заметили, как за лучами заходящего за верхушки столетних сосен солнца опустились сумерки. Расходиться не хотелось, Иван Сергеевич предложил соседу дойти до реки.

— Да, я без плавок, — отмахнулся Николай Иванович. — Искупайтесь без меня. И Серёжку возьмите с собой… Он и без трусов обойдётся.

— Уррра! — Завопил от счастья мальчик. — Купаться идём…

К нему подскочил Марс, до того спавший у ног младшего сына Ивана Сергеевича, стал прыгать, стараясь лизнуть малыша в лицо. Серёжа совсем не боялся пса, присел на корточки, обнял его шею, целовал в нос.

— Ты только бабуле не проговорись! — Строгим голосом резюмировал дед. — А мы с Наташей посидим у костра, дождемся вас…

***

На излучине реки, где вода делала поворот и течение набирало скорость, подмывая высокий берег, глубина русла постоянно менялась, но оставалась неизменно большой. Там-то и устроили местные мальчишки трамплин, небольшой, полметра высотой. К Ивану Сергеевичу примкнули еще четверо подростков из поселка, которых родители с легкостью отпускали с таким надежным и авторитетным соседом.

Буруны желтоватой воды наскакивали на обрывистый берег и крутились в воронках. Местечко — не для слабонервных. Успокаивало Ивана Сергеевича то, что через несколько метров глинистый берег кончался, и вода устремлялась в болотистую заводь, чтобы потом, на мелководье, плавно и солидно войти в Москву–реку.

Он собрал мальчишек возле себя, сказал:

— Дно проверено, местные ребята здесь ныряют без проблем. Воронок не бойтесь. Если крутанёт, ложитесь на спину и через минуту уже будете в заводи. Течение такое, что, в любом случае, Вас вынесет на спокойную воду…

Иван понимал, что они и без него все знают, что частенько, тайком от взрослых, купаются именно здесь и что запретить это делать все равно не получится. «Значит, процесс нужно возглавить», — пошутил про себя Иван Сергеевич. Его два сына с разницей по рождению в пять лет были вполне развитыми и физически крепко сложенными ребятами. Старший закончил девятый класс, всюду таскал младшего за собой, так что родители забот не знали.

Они любили друг друга — старший, младший сыновья и пес-русский длинноногий спаниель – беззаветно. Вместе спали, ели, гуляли, особенно летом, на природе вот уже пятый год. И купались, как правило, все втроем. Правда, сегодня Иван Сергеевич, пока не перешли купаться с Серёжей на мелководье, решил Марса посадить на поводок, петлю от ремня накинул на специально вбитый в землю для этих целей колышек. Рядом с Марсом крутился Серёжа, гладил и целовал его морду, а тот лизал милое курносое личико.

…Старший брат взял за руку младшего, они разбегались по высокому берегу реки недолго: мешала кукуруза, вымахавшая почти под два метра. Марс заволновался: как это без него решили купаться. Серёжа, видимо, сочувствуя любимцу-псу, снял петлю с колышка и надел на свое маленькое запястье. И Марс, не раздумывая, резко бросился за братьями к обрыву. Серёжа, как пленник, с петлей на руке, вынужден бежать за ним. Перед самым берегом пес решил перебежать от старшего мальчика к своему любимцу-младшему, метнулся ему под ноги, продолжая тащить на поводке Серёжу.

Младший споткнулся о собаку, потерял равновесие, стал заваливаться вправо, где мчался старший брат. Тот явно растерялся да и остановиться уже не мог: до обрыва оставалось меньше метра. Он последним усилием потащил брата за собой, уже летевшего боком, с перекошенным от испуга ртом. Чуть сзади их падали пёс и Серёжа. Первым в бурный поток попал старший мальчик. Он не до конца успел скрыться под водой, как на него сверху упал младший. Картину довершили пёс и Серёжа: они обрушились на спины обоим мальчикам.

Всех завертела бурная вода. Иван Сергеевич, не раздумывая, прыгнул в самую стремнину. Он вынырнул довольно быстро, плыл, мотая головой, чтобы с волос стекла вода. Старшего сына он увидел сразу: тот стоял у осоки, шарил глазами поверх воды. Младшего сына Иван заметил в трех метрах от себя. Он, худо-бедно, плыл, махая руками. Иван Сергеевич развернулся лицом к течению воды, начал искать Серёжу. Мальчишки на высоком берегу что-то кричали, показывали руками вперед и вправо.

Иван Сергеевич резко повернулся влево и увидел, как почти у самого берега, все еще высокого и поэтому омываемого довольно быстрым потоком, плывут собака и мальчик. Малыш держался за шею собаки левой рукой, а правой старался оттолкнуться от глинистого берега реки. Иван заработал руками как мельница, в три секунды догнал Серёжу, подхватил его, перевернул на спину и потащил за собой. Он чувствовал, как обмякло его тело, как перестала механически грести рука: мальчик положил голову на плечо мужчине.

— Папа, папа…, почему ты долго не приходил? Па-па…, — Иван Сергеевич едва разбирал бормотание малыша.

Пёс скулил, плыл рядом, больно царапая когтями спину Ивана Сергеевича. Он хотел дотянуться до малыша и лизнуть лицо…

***

Иван Сергеевич выжал на берегу джинсовый комбинезон и майку Серёжи, положил их на плечо. Трусики отжал и снова одел на мальчика, посадил его на правую руку и стал подниматься по дороге на холм. Домой возвращались, молча. Малыш обхватил руками шею Ивана Сергеевича, прижался к плечу, помалкивал. Подавленными выглядели и сыновья Ивана, и мальчишки из поселка, которые даже не успели искупаться. Так, без единого звука, и зашли на участок Ивана Сергеевича.

— Что-то случилось? — Испугалась Наталья. Николай Иванович смотрел на внука, удобно разместившегося на руках соседа, ни о чем не спрашивал.

— Искупались…, — сказал Иван Сергеевич. — Я не досмотрел, Марс утащил Серёжу на поводке в воду… Да еще и на глубокое место. Правда, всё обошлось, пес и вытащил мальчика сам… Я только успел перехватить его у Марса.

— Дедуля-бабуля! Я с Марсом купался… На самом глубоком месте… Я держал его за шею! — Затараторил Серёжа, слезая с рук Ивана Сергеевича.

— Вот нам сейчас бабуля устроит купание… Слава Богу, Иван, что обошлось. Да и Серёжку я все-таки не зря выучил держаться на воде… Значит, пригодилось…

У костра одежда быстро высохла: пока пили горячий чай с вареньем, намазанным на белый хлеб, пока мальчишки доедали не успевшую остыть запеченную картошку, сгустились сумерки. А потом и вовсе стало темно, зажгли садовый фонарь на веранде.

— Ладно, путешественник, — сказал Николай Иванович, обращаясь к Серёже. — Хорошо, что все хорошо кончается. И это, сынок, мы с тобой прошли. И хорошо, что рядом был сосед, дядя Ваня… Бабуле расскажи, как ты купался с собакой… И всё. А то у нее сердечко больное… Она не выдержит.

Все вместе пошли провожать Серёжу. Он, стоя на открытой веранде, махал рукой. А потом вдруг вырвался из ладони деда и подбежал к Ивану Сергеевичу, тонкими ручонками обхватил его ноги.

Николай Иванович запрокинул голову. Ему не хватало воздуха…




Рубрика: Почитать




Поделись материалом в соцсетях и мессенджерах: